Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер Страница 20

а затем вылили содержимое на улицу. Их послание было наглядным и недвусмысленным: они зарезали несколько кур жителей деревни. Верховный военный командир Палестины тайно признавал, что под предлогом поиска разыскиваемых людей и оружия войска на самом деле применяли «турецкие методы», носившие «карательный» характер. В деревне Кулех, расположенной недалеко от Лидды, сломали мебель, уничтожили продукты питания, разрушили 17 домов[160].

Претензии накапливались. «Это призыв не к милосердию, а к справедливости и праву, — утверждалось в одном из открытых писем того лета. — Мы отказываемся верить, что честных британцев в этой стране не существует», но если они не выступят против «гнилой» сионистской программы собственного правительства, то вместо мира навлекут на себя гнев целого поколения арабов[161].

Примерно в то же время десятки именитых евреев получили открытое письмо, подписанное просто «Араб». В нем говорилось, что с момента прихода британцев 18 годами ранее арабы пытались защитить свою родину — иногда мирным путем, иногда насилием, — но безрезультатно. Сионистские амбиции описывались следующим образом:

Если бы вы не были агрессивными, высокомерными и наглыми, арабы относились бы к вам с должным уважением — так же, как к другим европейским народам. Но вы дерзко и бесстыдно приходите сюда и оскорбляете нас, ваши газеты унижают нас, вы пытаетесь растоптать нас, вы смотрите на нас не как на равных, а как на низших созданий. Разве можно обращаться так с благородной нацией?

«Настает конец, — заявлял автор. — Это наш последний шанс»[162].

Склонностью к излишнему насилию помощник суперинтенданта Алан Сигрист заслужил всеобщую ненависть. В конце мая он и его коллеги заявились в яффскую газету «Аль-Дифа», где сломали дубинкой нос одному из сотрудников и ранили десятки других. Однажды Сигрист избил арабского полицейского, отказавшегося убрать гвозди, которые боевики рассыпали на дорогах для прокалывания шин (в итоге на передних бамперах патрульных машин появились щетки). Сигрист и его подчиненные постоянно ходили по Старому городу Иерусалима, расталкивая жителей и заставляя приветствовать их в рамках «операций унижения».

12 июня два человека решили его убить. У одного имелись на то личные причины: Сигрист не раз бил и унижал его, однажды скинул с него тарбуш и пригрозил застрелить, если тот снова его наденет. Теперь под тем самым тарбушем у потенциального убийцы находилась «беретта». Рядом с ним, держа пистолет в кармане, стоял Сами аль-Ансари, стрелок из театра «Эдисон» и двоюродный брат Мусы Алами. Когда машина, управляемая Сигристом, проезжала мимо, они открыли огонь. Водитель выстрелил в ответ, убив Ансари и ранив его сообщника[163].

«Еще один герой пал вчера на поле чести», — написал Сакакини.

Газета «Фаластин» разместила на первой полосе его фотографию — красивого, хорошо одетого, в костюме и галстуке, — назвав «мучеником», как и покойного шейха Кассама[164].

Тяжелораненый Сигрист выжил. Спустя 48 часов власти нанесли ответный удар. Хотя покушение произошло в Иерусалиме, войска взорвали более 220 зданий в Старом городе Яффы — якобы для улучшения санитарных условий, но на самом деле в целях безопасности, поскольку полиция не могла толком контролировать здешние извилистые переулки. Перед этим жителям сбросили с воздуха листовки с приказом покинуть свои дома. Около 6000 арабов остались без крова. Когда потрясенный главный судья Палестины выразил протест, его сняли с должности[165].

Тем временем на Храмовой горе аш-Шариф все большую нетерпеливость проявлял Мухаммад Амин. В первые месяцы восстания он возглавлял забастовочную кампанию, но в целом воздерживался от воинственной риторики и одобрения нападений. Пятничные проповеди в мечетях по-прежнему отличались сравнительной умеренностью.

«Фаластин», 27 июля 1936 г.: Изз ад-Дин аль-Кассам (в центре) и Сами аль-Ансари (слева внизу) (NLI Jrayed Collection)‹‹5››

Однако с наступлением лета муфтий тоже перешел на сторону насилия. К июню его организации оказывали боевикам моральную и денежную помощь. Проповедники и подконтрольная пресса начали взывать к религиозным чувствам мусульман, призывая их поддержать арабское восстание, а еще лучше — поучаствовать в нем. Имамы голословно обвиняли британцев в осквернении мечетей и Корана, а также рассказывали об угрозе исламу в случае победы сионистского проекта. Высший исламский совет при муфтии использовал судей религиозных судов для переправки повстанцам денег, оружия и разведданных. Храмовая гора стала ядром этой деятельности: здесь проводились собрания, хранилось оружие, а преступники получали убежище. Британцы не осмеливались появляться на территории комплекса, чтобы не разжигать недовольство мусульман[166].

Кровопролитие и диверсии достигли апогея. Нескольких солдат убили во время купания у Галилейского моря: бандиты забрали их винтовки и ручные пулеметы Льюиса. За евреями охотились снайперы, на них устраивали засады на дорогах. Только в июне арабы выкорчевали 75 000 деревьев, принадлежащих евреям. Как-то утром проснувшиеся фермеры одного из кооперативов в Изреельской долине обнаружили 50 зарезанных животных[167].

Росло число погибших арабских коллаборационистов — реальных, подозреваемых или ложно обвиненных. За предполагаемую готовность сотрудничать с евреями убили исполняющего обязанности мэра Хеврона, та же участь постигла главу национального комитета Хайфы. Погиб Ахмед Наиф — полицейский, преследовавший учеников Кассама. Все мечети Хайфы закрыли свои двери, чтобы его не смогли похоронить по мусульманскому обряду; когда же одно деревенское кладбище все же согласилось принять тело, полиция поставила у могилы охранника, чтобы вандалы не раскопали и не изуродовали труп[168].

Британская империя была сильно перегружена. В марте Гитлер снова нарушил Версальский договор, направив армейские подразделения в Рейнскую область, граничащую с Францией и Нидерландами. В мае Италия захватила Аддис-Абебу, завершив завоевание Эфиопии, что усилило опасения британцев по поводу Суэцкого канала. В обоих случаях у британского правительства хватило сил только на предъявление возмущенных претензий.

Власти Палестины в отчаянии согласились на шаг, которому до сих пор противились: вооружить евреев и обучить их методам самообороны. Они создали еврейскую внештатную полицию, на иврите именуемую нотрим («охранники»), но более известную под арабским названием гафиры. Поначалу это была разнородная группа из 600 человек (за несколько месяцев их число увеличилось в пять раз), вооруженная старыми охотничьими ружьями или другими подручными средствами. Нотрим носили высокие тюркские овчинные шапки, а позже — шляпы австралийского образца, у которых одно из полей загибалось вверх. Номинально нотрим подчинялись британским офицерам, но фактически ими управляло Еврейское агентство и в первую очередь «Хагана», хотя последняя формально оставалась вне закона[169]. Британия создала еврейские вооруженные силы, и пути назад уже не было.

В ночь на 22 августа за своим рабочим столом погиб Льюис Биллиг, британско-еврейский профессор арабской литературы в