Земля Донская. От Ростова-на-Дону до Азова - Юрий Павлович Супруненко Страница 2

Исток Дона

В пограничных областях русские с украинцами перемешались и языком, и бытом, и образом жизни. А как было на самом деле? В 1540 году ногайский мирза Кельмагмет жаловался Ивану Грозному, что понастроили казаки несколько городов на его земле. На это Грозный ответил ему: «Казанцы, азовцы, крымцы и иные – казаки, а и наших украин казаки, с ними смешавшись, ходят, и те люди – как вам тати, так и нам тати и разбойники». Это одно из первых официальных упоминаний о казаках. Возможно, в этом и других документах под казаками окраинных земель («украин») подразумевались как донцы, так и запорожцы.

Через шесть лет путивльский воевода князь М. Троекуров писал царю: «Ныне, государь, казаков на Поле много и черкасцов, и киян (т. е. киевлян. – Примеч. авт.), и твоих государевых, вышли, государь, на Поле и всех Украин». Здесь уже границы «всех Украин» приобретают более четкие очертания, и конкретно указываются действующие на этой территории казаки-черкасцы. Так долго многие историки называли всех днепровских казаков (в том числе и запорожцев). Ихним пикам раздолье было в Поле Диком. И в низовьях Дона, и за днепровскими порогами ни цепей, ни оков, для любого вольного удальца – что ни казачки, то землячки.

Вполне возможно, что уже в то время отдельные отряды днепровских и донских казаков действовали совместно на «украинных» землях и даже проникали сюда, в верховье Дона, к южным рубежам Московского государства, доставляя немало беспокойства верховным правителям и их наместникам. Позже, когда запорожцы и донцы обрели своё обличье и войсковой статус, в различных документах встречаются прямые указания на совместные действия донцов и запорожцев на суше и на море.

В 1617 году на Дон прибыло 2 тысячи запорожцев во главе с Сидором Ермаковым. Через пять лет другой запорожский ватаг, Андрей Шумейко, в челобитной на имя царя Михаила Федоровича писал: «Служу я… тебе, великому государю, на Дону у черкас атаманом и задерживаю я, холоп твой, при себе молодцов-черкас». Казаки с берегов Днепра, прослышав о рисковых «поисках» и удачных «походах за зипунами» Степана Разина, разными путями стали пробираться к нему. Обеспокоенный воевода Царицына сообщал в Москву, что к Разину «черкасцы идут беспрестанно, а он, Стенка, их ссужает и уговаривает всячески».

Струг Степана Разина

В рядах прославленного донского ватага мы встречаем запорожского атамана Боба, выходца с Украины Леско Черкашенина (Хромого). Отряды запорожских казаков вместе с донцами брали Азов (особенно при этом отличились сечевики-саперы). Струги донцов и запорожские чайки часто под единым командованием отправлялись в дальние морские походы, штурмовали турецкие эскадры, участвовали в десантных операциях на Анатолийском побережье.

Дон принимал всех вольных людей, этому способствовало его удобное перекрестное положение. С Подонья на Днепр тоже немало проторенных издревле казацких троп. Донцы, ещё не став полностью служивыми казачками, ещё до получения от Петра I насмешливой печати с изображением голого казака с ружьем на винной бочке (раньше у донских казаков была печать с изображением на ней оленя, пронзенного стрелой), были частыми гостями запорожских братьев.

В конце 1707 года у сечевиков побывал Кондрат Булавин, вербуя сторонников для участия в повстанческом движении (пожалуй, последней крупной попытки донцов защитить свою вольницу). Вот как описывал Голицын в своём письме к Петру І подробности поездки к берегам Днепра: «Донской козак бунтовщик Булавин жил немалое время в запорожском городе Кодаке, и приехало к нему с Дону 40 человек… и поехал с ними в Сечю и просил запорожских казаков, дабы они с ним поступили к бунту в розорение ваших государевых Великороссийских городов; и кошевой… позволил ему охотников набирать…» Один из сподвижников донского бунтовщика, Игнат Некрасов, скрылся на Кубани, которая в то время была под властью Турции. В 1710 году он объявился в запорожских землях в верховьях Берды, откуда стал рассылать своих людей в украинские города и села «для возмущения и прельщения в народе».

Следы донцов удалось отыскать в низовьях Днепра, неподалеку от бывшей Алешковской Сечи. Тут находится село Казачьи Лагеря, возникновение которого связано с казаками, которые были переселены сюда с Дона после ликвидации Запорожской Сечи. Между прочим, название Алешковской Сечи некоторые краеведы соотносят с кошевым Алексеем Шкурой-Донцом. Прозвищем Донец он был награжден по месту своего прежнего пребывания, откуда он в XVII веке попал к запорожцам.

Запорожцы и донцы соседствовали в приазовских степях, где, как указывается в одном документе, их «войсковые табуны на Бердах хаживали». В 1696 году, после выхода России на побережье Азова, московский Разрядный приказ грамотой от 1702 года повелел донским старшинам постоянно выделять казаков в качестве охраны и рабочих по ломке и вывозке соли из Бердянских соляных озер в устье реки Берды, куда часто наведывались и запорожцы.

Азовский и таганрогский казаки в 1774 г.

Встречались они и во время рыбной ловли на Азове. Не всегда, правда, эти встречи были мирными. Нередко происходили споры, и даже военные стычки случались из-за наиболее добычливых уловов. Однако пограничье в конце концов всех мирило – вместе юшку хлебали на азовских берегах, вместе по косам и лиманам бури пережидали.

В конце XVI века на Дону сложилась воинская казачья община. Ее автономию и обычай «С Дону выдачи нет!» Московское государство, ещё не претендующее на статус империи, однако уже пытающееся прибрать к рукам окраинные пограничные земли, вынуждено было признать официально. Центром донского казачества стал укрепленный городок Раздоры (городками в то время называли укрепленные поселения). Археологические находки в районе станицы Раздорской, большинство из которых выставлены в местном музее, свидетельствуют о том, что люди облюбовали это место на Дону ещё в древности.

Старожилы до сих пор вспоминают запорожцев, которые, возможно, были причастны к основанию островного укрепления. Ведь, как известно, днепровские казацкие городки-сечи располагались, как правило, на островах. Запорожцы, поднаторевшие в строительстве островных крепостей, охотно передавали донцам свой речной фортификационный опыт. Подступиться и захватить донские казацкие городки врагам было так же нелегко, как и днепровские Сечи. «Городки наши не корыстны, но добывать их нужно было твердо головами», – говорили донцы о своих укрепленных центрах.

Монастырское урочище, где после Раздорской довелось провести ночь, тоже знаменательное место на Дону. Суда, идущие мимо установленного на берегу памятника-часовни, дают гудок в честь похороненных здесь казаков. С 1620 по 1637 год Монастырский городок был центром донского казачества. Примерно в это же время неподалеку строилась нынешняя станица Старочеркасская. Всё здесь дышит ароматом старины. В ней и дух запорожской вольницы, который проявил себя уже в самом названии станицы. В летописях XVII века часто встречается упоминание о Черкасском острове, то есть городке Черкасске, расположенном на острове.

Кто же обосновался тут рядом с донцами? Всё те же запорожцы! Вот строки из одного летописного сообщения времен Ивана Грозного: «Пришли из-за Днепра черкасы на Дон с князем Вишневецким и, там поселившись, город Черкасской построили». В «Словаре Географическом Российского государства» говорится о том, что запорожцы, помогавшие Ивану Грозному в покорении Астрахани, в 1570 году основали Черкасск. Известный бытописатель донского казачества В.Д. Сухоруков в своём «Историческом описании Войска Донского», изданном в 1903 году в Новочеркасске, попытался более пристально вглядеться в ту седую казацкую давность: «В одном акте XVII века сказано, что черкасы из Запорог, со всей рухлядью своею, являлись сюда человек по 10, по 20 и по 50, селились особо, как с достоверностью полагать должно, близ главного городка (Монастырского. – Ю. С.); ибо их беспрерывно видим в оном городке участвующих в предприятиях