Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен Страница 2

Эта книга не претендует на то, чтобы быть научным исследованием, хотя в ней и комментируются исследования. Она, скорее, представляет собой эссе, и ее основная цель заключается в том, чтобы отыскать и изучить оставленные без внимания взгляды, объяснить результаты исследований и заново прочесть забытые документы минувших времен. Двести лет — достаточно продолжительный период, чтобы можно было сделать обобщенные выводы в отношении перспектив и альтернатив прошлого, выводы, над которыми следует, по крайней мере, поразмышлять, но которые, по разным причинам, остались в стороне.

В книге также использованы и развиты ранее опубликованные в журналах Kanava и Politika статьи, поскольку они релевантны для этой книги.

II. Восток, увиденный с Запада

Образ Востока

Эта книга имеет немного общего с физической географией. Ее объект — культурный Восток или, точнее, соотношение его и Запада в области культуры, прежде всего, при взгляде с финляндско-российского рубежа. Однако и культурные горизонты имеют коннотации с физической действительностью. Наша страна географически расположена довольно далеко на востоке, если путешествовать из центра Европы. Однако быть Востоком мы не желаем.

У горизонта есть свой образ. Север — холодный, юг — более теплый, запад — большой и обширный, Восток... многообразный. Восток в истории западных стран приобрел особое значение. Свободе Греции угрожали катящиеся с востока военные орды. С Востока пришли Аттила и Чингисхан, Сулейман и Тамерлан. Оттуда пришли арабы и тюрки, татары, калмыки и казаки. С Востока приходят в Европу холодные воздушные массы, снежные бури и стужа. Помимо них приходят иногда также тепло и жара, но о них мы легко забываем.

Когда оценивают культуру западных стран, то подчеркивают также то, что она всегда была вынуждена противостоять опасности проникновения с Востока. Победы при Пуатье, на Каталаунских полях, под Веной и во многих других местах, служившие подтверждением многовековой традиции, оградили западные идеалы свободы, права и правды от опасностей с Востока. Этот взгляд, который отнюдь не является безосновательным, через школу передавался из поколения в поколение. При этом становилось очевидным, что азиатское общество должно было традиционно восприниматься как попирающая право тирания. За тысячелетия тирания меняла свои формы, но всегда представала как нечто противостоящее Западу с его идеалами. Разумеется, на этом аспекте особенно акцентировалось внимание в приграничных странах, от Финляндии до Балтии, от Польши до Балкан.

Географически особые черты Востока вполне логичны: на материке зимы суровые и холодные, море не смягчает их своим дыханием. Солнце, правда, встает на Востоке, но сияет там только в утренней стуже. Латинское слово oriens означает также «начало», как и русское «восток». Немецкое Morgenland указывает на направление, где светит по утрам солнце. В китайском языке Япония обозначается словом Ri-ben, буквально «начало солнца». Этимология обозначающего восток слова dong (dong-fang) более туманна, но в иероглифическом знаке, обозначающем его, присутствуют дерево и восходящее над ним солнце. Солнце поднимается из-за деревьев. В финском языке слово itä («восток») родственно itäminen («прорастание») — иными словами, солнце прорастает, поднимается из земли. Английское east, пожалуй, восходит к индоевропейскому слову hausos, из которого возникло древнегреческое eos — богиня зари, об Eos purppurasormi («пурпурном персте Эос») писал вдохновленный античной традицией финский поэт В.А. Коскенниеми[1]. Классическая античность присоединяла и нас к Западу, и эта традиция парадоксальным образом процветала в Финляндии еще тогда, когда в римской Европе она уже увядала.

На самом деле, «запад» как слово по своему значению более печально и слабосильно, чем «восток», т. к. указывает на конец, уход, гибель. Латинское occidens означает «заход», «забытье», так же как и русское «запад». Немецкое слово Abendland волей-неволей таит в себе более печальный отзвук: за сумерками наступает неизбежная ночь, только после которой когда-то придет высокий полдень. Русское «запад» родственно слову «западня», означающему ловушку, силок: иными словами, капкан, в который попадают («падать»).

В финской литературе и в национальной памяти Восток прочно связан с угрозой нападения: «полыхающему на Востоке», накатывающемуся лавиной «отвратительному Востоку» надлежало сопротивляться. Юго-восток является только гипонимом и приобретает от него свое значение и оттенок: «красно палит юго-восток, кровь, огонь он предвещает».

Ориентированные на Запад отношения финнов с Востоком, разумеется, неустранимы из национального предания. Пожалуй, вершину национальной памяти представляют собой строки из стихотворения Ууно Кайласа[2] 1931 г.:

Впереди Азия — Восток,

Позади — Запад и Европа.

Ее оберегаю, я, страж.

Перемены в восточной политике, разумеется, влекли внесение политических корректив в оценки Кайласа, и по прошествии двух десятилетий его стихотворение считали скорее забавным примером бывшей глупости, не задаваясь вопросом, в какой ситуации он написал его. Эти слова не были пустым бренчанием, а били ключом, когда ГУЛАГ по ту сторону границы являлся действительностью.

У восточных стран своя оценка. Восток всегда был экзотической стороной света. Восточная мудрость — понятие само по себе. Три восточных мудреца пришли с той единственной стороны света, где мистика и тайные знания, с точки зрения Европы, всегда уживались в сумрачных потаенных местах таинственного Востока. А их действительно развивали там, так что речь не идет о где-то там специально выстраиваемом «ориентализме». Восточная мудрость иная, чем западная, она скорее выражает не холодный ratio, а мистический logos, она связана не с рассуждениями, а с высшей божественной (именно со строчной буквы, а не с прописной) мудростью, которой рационалистичный западный человек очень часто чуждается.

Хотя солнце встает на востоке, оно светит на западе тогда, когда сам восток остается во мгле. Едва ли будет несправедливым считать, что восток в душе очень многих связан также с известным представлением о непроницаемости и беспросветности.

В одной газете любителей лодочного плавания некий читатель предложил как средство запоминания для опознания восточного бакена красить его преимущественно в черный цвет, в отличие от западного бакена: если это помнить, то ошибки не допустишь — на востоке ведь нет светлого, там все сумрачное, считал создатель идеи. Идея родилась в последнее десятилетие XX в. при совершенно определенных обстоятельствах, но схожую оценку ее автор мог бы дать также и сотню, и две сотни лет тому назад, понимание дела не доставило бы финнам затруднений.

Но где проходит граница между Востоком и Западом? Разумеется, за исключением полюсов глобуса, нет такого места, откуда нельзя было бы пойти как на восток, так и