Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы - Лиз Грюэль-Апер Страница 18

Южнославянский фольклор часто описывает таинственные и трогательные отношения молодого героя (юнака) с одним из этих фантастических существ.

IV. Природа и животные: культы и верования

1. Природа

В большинстве славянских стран природу обожествляли в различных формах. У всех авторов эта традиция возводится к глубокой древности.

Она отражается в обличениях, содержащихся в древнерусских проповедях времен Средневековья. Эту особенность подробно изучил Гальковский, и здесь мы будем следовать его анализу, подтвержденному впоследствии другими авторами. Так, с XII века в церковнославянском переводе «Слова» Златоуста: «И начаша жрети молнии и грому и солнцу и луне». В «Слове» Ефрема Сирина читаем: «отрицемся… верования в солнце, и в луну, и в звезды, и в источники». В «Уставе» митрополита Георгия присутствует заповедь: «Аще кто целует месяц, да будет проклят!»

В вопросах для исповеди имеются следующие: «Или кланялись чему от твари, солнцу, или звездам, или месяцу, или зари <…> Или хулил дождь, ветер, снег, ведро, мороз, огонь, воду <…> Или кланялись солнцу и месяцу и звездам и зари <…> Не называл ли тварь божию за святыни: солнце, месяц, звезды, птицы, рыбы, звери, коты, сады, древа, камени, источники, кладязи и озера, не почитал ли их чудотворными?»

Судя по летописям, восточные славяне поклонялись воде – рекам и ручьям, – камням, деревьям и вообще природе. Воины Святослава [1] приносили в жертву Дунаю петухов и младенцев. По уставу Святого Владимира церковному суду подлежали те, «кто молится под овином [2] или в рощеньи ли у воды». Митрополит Иоанн обличает тех, кто «юже жруть бесом и болотом и кладезем». Кирилл Труровский радовался, что русские «не нарекутся богом стихии, ни солнце, ни огнъ, ни источницы, ни древа».

Митрополит Кирилл возмущался: «и се слышахом, яко в пределех новгородских невесты водят к воде, и ныне не велим тому тако быти». В житии муромского князя Константина Святославовича говорилось, что язычники приносили жертвы озерам и рекам. Карамзин [3] писал, что язычники, чтобы исцелиться, купались в источниках и бросали туда предметы (монеты?) из серебра, уточняя далее, что сам был свидетелем подобной сцены.

В «Слове» Иоанна Златоуста упоминаются жертвоприношения воде и поклонение кладезям, рекам, источникам, берегиням, камням и лесам. Над источниками зажигали свечи. На исповеди предлагалось спрашивать: «Или молился бесом у кладезя?»

Церковь рассматривала праздник Семик как поклонение деревьям. В челобитной нижегородских священников 1636 года читаем: «В седьмый четверток по Пасце [4] собираются жены и девицы под древа, под березы, и приносят яко жертвы пироги и каши и яичницы, и поклоняясь березам, оучнуть походя песни сатанинские приплетая пети и дланями плескати, и всяко бесятся».

Признаки поклонения природе обнаруживаются в колдовских заклятиях и заговорах. В основном они были устными – в силу своей древности, – но с XVII века упоминаются в письменных свидетельствах (в основном в судебных протоколах). Большинство из этих «языческих молитв» (как называет их Афанасьев) начинаются с призывов к природе, как правило, совершенно однозначных. Например: «О, слушай, небо! О, небо, смотри!», «Звезды ясные, упадите в свадебный кубок!», «Ясный месяц, загляни в мою келью!», «Солнышко, брось луч мне в оконце!» Смысл этих воззваний очевиден: «Пошли благополучия и процветания в то или иное место».

Как будет показано далее, обрядовые песни, праздники и фольклор в целом содержат примечательные элементы этих вездесущих верований.

ПОКЛОНЕНИЕ НЕБУ И СВЕТИЛАМ

Небесный свод

Миф, реконструированный и именуемый некоторыми авторами [5] исходным, рассматривает небо как мужской персонаж, который с помощью дождя (то есть мужского семени) оплодотворяет мать-землю. Доказательства в поддержку этого мнения достаточно шаткие; если землю действительно всегда рассматривали как мать, то насчет неба взгляды могли расходиться. Небо слабо представлено в славянской мифологии – разве что в качестве небесного свода, на котором держатся звезды и светила; в песнях этот свод сравнивают с потолком дома.

Колдовские заклинания, как говорилось выше, содержали многочисленные обращения к звездам, заре, грому, ветрам и т. д.: «Здравствуй, солнышко жаркое!», «Здравствуй, зорюшка утренняя, здравствуй, заря вечерняя!», «Ясен месяц с золотыми рогами!», «Матушка звездочка вечерняя!», «Дуйте, ветры!» Поминали также Богоматерь, ассоциированную с «красавицей-зарей», и Христа как «солнце справедливое». Можно найти и поэтические экстраполяции: «Росою умывался, солнцем утирался, облаками одевался, звездами украшался», – где автор идентифицирует себя с создателем природы.

В церковных наставлениях часто встречаются фрагменты, доказывающие поклонение солнцу и месяцу (луне) в старину.

Заря

Заря – сестра солнца (или солнечная сестра) в песне: «Заря моя, зорюшка, заря, сестра солнышка!» В заговорах ее называют «красавицей». Как солнечная богиня, она сидит на золотом троне; ее главный атрибут – розовое покрывало, которое она накидывает на небо, а также использует, чтобы защищать смертных на земле. Ее задача – разгонять тени, что делает зарю влиятельным божеством. По Афанасьеву, многие заговоры следовало произносить на заре, обращаясь к ней непосредственно. Заря и сумерки (вечерняя заря) считались божествами-сестрами.

Звезды

Звезды считались детьми солнца и месяца; иногда – пылинками, оставшимися от исчезающего месяца. Среди планет выделялась Венера как причина размолвки между солнцем и месяцем, когда солнце обвинило месяц в измене с ней. Важную роль играли три созвездия – две Медведицы и Плеяды, – служившие для ориентирования в ночное время.

Солнце

В восточнославянских языках слово «солнце» относится к среднему роду; корень «с-лн» имеет индоевропейские корни (Фасмер). В индоевропейских языках род варьируется. Если у славян слово грамматически нейтрально, то звезда, соответствующая ему, может быть как мужского, так и женского рода.

В языческом пантеоне Владимира солнце представляли мужские божества (Хорс, Дажьбог, Сварог) иностранного (иранского) происхождения. На ремесленных изделиях (прялках, украшениях, декоративных элементах), найденных при раскопках, часто встречаются символы диска, изображающего солнце. Христианская религия связывала солнце с Богом или Христом. В словацкой песне Христа называют «божьим солнцем»; в сербской – «божиком», ребенком Бога и т. п.

Во всем русском фольклоре солнцу присваивается женская роль, а месяцу – мужская, поскольку он идентифицируется с мужской сущностью. Солнце и месяц образуют пару (муж и жена или брат и сестра). В рождественских колядках поется: «Месяц растущий – хозяин дома, солнце красное – хозяюшка». Иногда добавляют, что звезды – их дети. В свадебной песне девушка обращается к солнцу так: «Ах ты, солнышко ясное, матушка милая».

В считалках, которые приводит Афанасьев, находим следующее обращение: «Солнышко, божья дочка». Есть и загадка: «Девица-краса в окошко глядит», ответом на которую является «солнце». В Беларуси растущий месяц называли «отцом», а солнце – «матерью». В песне из Тульской губернии солнце, заходя, обращается к