Немецкая Ганза в России - Артур Винклер Страница 17

В марте 1489 года Поппель пустился в обратный путь через Данию и Швецию. Несколько дней спустя за ним последовал грек Юрий Траханиот, которого Иван III направил в качестве посланника к императорскому двору. Юрий отправился морским путем через Нарву и Ревель в Любек, где планировал встретиться с Поппелем[45]. Царь снабдил его рекомендательными письмами к бургомистрам указанных городов. Кроме того, для покрытия дорожных расходов посланнику было выдано 80 соболиных и 3000 беличьих шкурок, которые он должен был продать в Германии.

В Любеке Поппель вновь тяжело заболел, и грек в одиночестве отправился ко двору императора. Во Франкфурте-на-Майне он был с необычайным почетом принят Фридрихом III и Максимилианом. Посланник произнес речь на иностранном языке, в которой рассказал о переговорах с Поппелем и заявил, что царь охотно выдаст свою дочь за сына императора. В заключение Юрий попросил разрешения нанять в Германии для работы в Москве искусных художников, архитекторов и мастеров горного дела.

Это разрешение было дано. Император и его наследник оказали посланнику высокую милость, протянув ему на прощание руку. 16 июля 1490 года грек покинул Франкфурт в сопровождении Георга фон Турна, который знал славянские языки и должен был продолжить переговоры в Москве[46].

6 апреля 1490 года в Вене скончался Матьяш Корвин. Максимилиан хотел стать королем Венгрии и для достижения этой цели планировал заключить союз с Иваном III. Турн должен был пообещать царю южную Литву, если он свяжет войной сыновей Казимира Польского — принца Альберта и короля Богемии Владислава — и помешает им претендовать на венгерской трон. Чтобы расположить к себе московского государя, Максимилиан через Турна попросил руки его дочери.

Это предложение было вполне в духе бессовестной политики Максимилиана, который всерьез даже не рассматривал возможность женитьбы на русской принцессе. В марте 1490 года он поручил своему уполномоченному заключить брачный контракт с Анной Бретонской. Иван III и его супруга, в свою очередь, милостиво выслушали Турна, однако заявили, что Максимилиан сперва должен в письменном виде дать гарантию того, что его супруге будет разрешено и дальше исповедовать греческую веру. Турн ответил, что у него нет права давать подобные гарантии, и обсуждение вопроса было отложено.

Договор о союзе, напротив, без всяких проволочек заключили 16 августа 1490 года. Его текст был написан на пергаменте и заверен золотой великокняжеской печатью. Он стал первым соглашением между Австрией и Россией. Иван III и Максимилиан клялись друг другу в вечной дружбе и согласии и обещали взаимную помощь. Царь обещал поддержать Габсбурга, если получит известие о том, что польский король и его сыновья начали войну из-за наследства с Максимилианом. Последний, в свою очередь, обязался «от всего сердца и без обмана» помочь великому князю, как только тот сообщит, что заявляет свои претензии на Киевское великое княжество и другие русские земли, входящие в состав Литвы.

Радость Ивана III по поводу заключения союза нашла свое отражение в богатых дарах, пожалованных Турну. Как свидетельствовал царский хронист, «он одел его в золото». Спустя три дня после подписания договора посланник императора отправился обратно в Германию. Его сопровождали Юрий Траханиот и секретарь Кулешин, в присутствии которых Максимилиан должен был подписать грамоту и целовать крест.

Известие о заключении союза между будущим императором и московским правителем, войско которого угрожало немецким орденским землям, вызвало большое недовольство в Германии, не говоря уже о Ливонии и Польше. Иван III отправил в Нарву и Ревель своего посланника Федора Сурмина с письмом, в котором просил обеспечить безопасный проезд Траханиоту и Кулешину. Так и случилось; однако когда царские посланцы добрались до Любека, они вынуждены были доложить царю, что датский король и немецкие князья приложили все усилия для того, чтобы захватить их в плен, и что только благодаря усилиям Турна они добрались до устья Траве.

22 апреля 1491 года Максимилиан в Нюрнберге подписал договор и принес соответствующую клятву. Вопрос династического брака больше не обсуждался. Русские посланцы узнали о том, что в декабре прошлого года Максимилиан заключил брак с Анной Бретонской через своего представителя Вольфганга фон Польгейма, который в присутствии двора взошел на богато украшенное брачное ложе, чтобы символически завершить свадебную церемонию.

Оба русских посланника вернулись в Москву в августе 1491 года, а в ноябре к царю вновь приехал Георг фон Турн. Максимилиан осознавал необходимость извиниться перед царем за ту комедию, которую он разыграл. Турну было поручено сказать Ивану III, что в Германии якобы распространился слух о том, что императорский посланник утонул во время кораблекрушения. Предполагая, что это правда и что великий князь не получил никаких предложений, Максимилиан якобы только под давлением императора и князей согласился на брак с герцогиней Бретонской.

К тому моменту, как Турн рассказывал царю эту сказку, брак Максимилиана уже был объявлен римским папой недействительным и расторгнут. 6 декабря 1491 года Анна уже праздновала свадьбу с французским королем Карлом VIII. Иван молча принял извинения союзника, зато внимательно выслушал предложения по поводу совместных действий против Польши, которые Турн сделал ему по поручению своего господина.

Чтобы удержать поляков от вступления в борьбу за венгерскую корону, Максимилиан потребовал от магистра Тевтонского ордена сбросить с себя вассальную зависимость от польского короля. Но и Тевтонский, и Ливонский ордена заявили о своей готовности пойти на конфликт только при условии, что московский государь окажет им помощь. Теперь Турн просил царя заключить с орденскими рыцарями вечный мир и принять их под свою защиту.

Однако Иван III не доверял Максимилиану — с тех самых пор, как окольными путями узнал, что Габсбурги готовы уступить венгерский престол Владиславу. Царь ответил, что собирался выступить в поход на помощь Максимилиану, но, поскольку тот примирился со своим противником, повод для войны исчез. Московский государь заявил, что готов взять под защиту орденское государство, однако не может заменить в договорах выражение «припасть к ногам» на «умолять», как того требуют ливонцы. Если раньше новгородскую республику просили, «припадая к ногам», то почему теперь магистр хочет отказаться от этого выражения, ведя переговоры с царскими наместниками — уважаемыми людьми?

Ливонский орден заключил мир с русскими после неудачной войны со псковичами, на помощь которым Иван III отправил своего лучшего полководца Даниила Холмского с