Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров Страница 15

Однако это не соответствует менталитету русских людей. Русский человек в бою жесток, а после боя и поныне действует правило: лежачего не бьют. Известно много случаев, когда ливонские города сдавались без боя и гарнизон отпускался даже с оружием. Это было правилом. И оно было обосновано не только особенностями характера (менталитетом) русских людей, но и заботой царя о своих воинах. При штурме города были бы потери среди русских войск и среди жителей, будущих русских подданных. Руководителей сдавшихся гарнизонов казнили уже свои начальники, за сдачу города. Отмечались случаи, когда и гарнизоны городов, взятых с боем, отпускались на свободу, но без оружия. Причем в городах сохранялась существовавшая ранее система управления. Да, были случаи грабежа и насилия, как это было правилом поведения победителей во все времена. Но в русском войске царя Иоанна Васильевича то, что допустимо в бою, жестко каралось после боя. Примеров этого множество, и не только в Средние века, но и в других войнах России, вплоть до нынешнего времени. Западные же страны вели себя по отношению к побежденным иначе. И примеров этого достаточно много, причем подтвержденных на Западе. Достаточно напомнить действия польско-литовского войска и их наемников при захвате русских приграничных городов — в частности, Великих Лук.

Однако в Западной Европе об этом умалчивали, а распространяли выдумки авторов, подобных Горсею, и перепечатывали их в XIX–XX вв. В России же творения Шлихтинга, Горсея и иных творцов клеветнических небылиц о Руси издаются и поныне — как свидетельства очевидцев, без объективных комментариев и оценки их соответствия истине, хотя бы формальной: ну невозможно уничтожить 70 или 700 тыс. жителей Новгорода, если их всего было 29 тыс.! Впрочем, некоторые комментарии есть, но они позорят их авторов. Так историк Н. И. Костомаров в предисловии к указанному сочинению Горсея пишет: «Несмотря на эти недостатки по отношению к общему колориту тогдашнего московского общества, характерам лиц, обычаям страны, Горсей вообще довольно верен».

Соратник Горсея Флетчер также написал сочинение «О государстве Русском, императоре Московском…». Однако в Англии его сочинение вызвало возмущение купцов «Московской торговой компании». Они написали письмо королеве Елизавете с требованием эту книгу изъять как предвзятую, лживую и этим портящую отношения с Россией.

Мало отличаются от европейских клеветников и некоторые современные российские очернители Ивана Грозного. Один из них пишет о выступлении царя на Соборе, что «в момент произнесения соборной речи у него „горели бешено глаза… и голос срывался от волнения“». Видимо, автор стоял рядом и конспектировал речь царя.

Материалы таких сочинителей, изменивших в свое время Руси и ставших активными участниками антимосковской (антирусской, т. к. Московское государство олицетворяло всю Русь) информационной войны, после третьего раздела Польши попали в архив Министерства иностранных дел России. Карамзин положил эти материалы в основу своих обличений Ивана Васильевича в жестокости. С подачи Карамзина, Иоанн Васильевич стал именоваться Иваном IV, хотя как царь он был первым.

Поставим вопрос: а был ли Иоанн Васильевич более жестоким, чем современные ему правители стран Западной Европы? Упомянутые иностранцы — авторы уничижительных сочинений о России времен Ивана Грозного — никогда не сравнивали события, происходившие в России, с происходившим в их родных странах. И не сравнивали потому, что сравнение было бы далеко не в пользу государств Западной Европы.

Российский историк Н. П. Скуратов в статье «Иван Грозный — взгляд на время царствования с точки зрения укрепления государства Российского» пишет: «Число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам. Подавляющее большинство погибших названо в них поименно… казненные принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах… почти все они ранее бывали прощаемы под крестоцеловальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами».

Следует отметить, что взятие под стражу крупного феодала являлось небольшой войсковой операцией ввиду наличия у него собственной вооруженной челяди, боевых холопов, дворян, военных слуг, порой весьма многочисленных. Этим обстоятельством, а не бессмысленной жестокостью опричников объясняются, как правило, людские потери во время таких операций. Например, князь Горинский, упомянутый Шлихтингом, был перехвачен во время бегства в Литву, вместе с ним погибли около 50 человек его дружины. Казарина Дубровского, изобличенного в злоупотреблениях при снабжении армии, опричники застали не в позе мирно сидящего за семейным столом, как описал Шлихтинг, а во главе пришедших к нему на помощь слуг и родственников, которые оказали вооруженное сопротивление.

Как уже выше сказано, среди осужденных на смерть находились и совершившие уголовные преступления, в том числе и люди из высшего духовенства и знати. Так был приговорен к смерти новгородский епископ: за «…измену, чеканку монеты и отсылку ее и других сокровищ королям польскому и шведскому, обвинен в содомском грехе, в содержании ведьм, мальчиков и животных и других ужасных преступлениях. Все его имущество — огромное количество лошадей, денег и сокровищ — было конфисковано в пользу царя, а самого епископа присудили на вечное заключение в погреб, где он жил в оковах на руках и ногах, писал образа и картины, делал гребни и седла, питаясь одним хлебом и водою» (18).

Историк Р. Г. Скрынников, посвятивший много лет исследованию эпохи Ивана Грозного, пришел к выводу, что за время правления Ивана Грозного были казнены или убиты при арестах около 4,5 тыс. человек (из них 86 принадлежали к роду Рюриковичей). К таким же цифрам пришел и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. «Мягкий и незлобивый по природе, — отмечал митрополит Иоанн, — царь страдал и мучился, вынужденный применять крутые меры».

Надо видеть разницу между жестокостью по необходимости, в интересах выживания государства, и издевательством, принуждением к подчинению и унижением. Иоанн Васильевич в детстве претерпел немало унижений от Шуйских и их приспешников, что привило ему стойкую непримиримость к унижению людей.

Люди, казненные при нем, были осуждены за измену, казнокрадство, грабежи, бездействие, приведшее к гибели многих людей. Могли ли быть среди них невиновные? Вероятно, да. Были и оклеветанные, и убитые случайно или по злобе исполнителей. Ведь среди них находились и люди, подобные Штадену, похвалявшемуся грабежами, убийством и обманом. Возможно, оклеветали главу посольского приказа дьяка Висковатова, обвиненного в связях с Речью Посполитой и Крымом в ущерб России. Известно, что царь через несколько лет после казни Висковатова заказывал его поминовение и выделял для этого немалые деньги. Но можно ли считать, что Грозный-царь залил кровью Русь, воевал со своим народом, как пишут некоторые зарубежные и российские сочинители? Население Московской Руси составляло в то время 6,5 млн человек, казнены за 37 лет около 4,5 тыс., что составляет 0,07 % от общей численности.

Иоанн Васильевич на фоне правителей