История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов Страница 11

так что в книге, при требовании двоеперстия, остались ясные следы учения о троеперстии. И только уже в Псалтири 1641 года встречаем первое точное наставление о двуперстии; она печаталась с 9 сентября по 15 ноября 1641 года, следовательно в междупатриаршество – Иоасаф умер, а Иосиф не был еще посвящен – и была издана «повелением» светской власти – царя. При патр. Иосифе наставление о двуперстии было напечатано уже в нескольких книгах. Сюда прежде всего относятся Псалтири – Следованная (1642 г.) и Учебная (1645 г.). Тогда, видимо, старались, чрез молодое поколение, учившееся по Псалтири, провести двуперстие в простой народ, в среде которого непрерывно, даже после определения Стоглавого собора, продолжало существовать троеперстие. С целью дать именно точное наставление о двуперстии, при издании южнорусских произведений иосифовские справщики позволяли себе делать дополнения и переделки. И однако же и здесь результаты получались не совсем удачные. Так, при перепечатании (1649 г.) Малого Катехизиса наставление о троеперстии, содержащееся в киевском издании этой книги (1645 г.), было переделано на учение о двуперстии, но при этом оба перста указано держать простертыми, вопреки требованию иосифовских Псалтирей чтобы великосредний перст был наклонен; при издании Кирилловой книги (1644 г.) нужные дополнения и разъяснения в южнорусском памятнике были сделаны удачно, но в той же Кирилловой книге, было напечатано сказание Максима Грека о двуперстии, требующее исключительно «протяжения» двух перстов.

Из отдельных статей, содержащих в себе те или другие положительно неправильные мнения и однако же напечатанных для руководства в церковной жизни, заслуживают упоминания две: «Изложение» собора 1620 года о перекрещивании латинян и всех крещенных поливательным крещением – при Иноческом Потребнике 1639 года и статья «О стрижении брад», предписывающая «не брити брады и усов не подстригати» – при Мирском Потребнике 1639 года. – В патриаршество Иосифа были, между прочим, напечатаны два больших сборника, один под именем Кирилловой книги, другой – Книги о вере. Кириллова книга издана в 1644 году трудами книжных справщиков Михаила Рогова и Ивана Наседки. Представляя, за незначительными исключениями, простой свод из разных южнорусских сочинений, большею частью полемического характера – против латин, лютеран и армян, книга эта содержит в себе не только не мало таких мнений, которые несогласны с толкованиями церковных учителей, но и несколько таких рассказов, которые имеют характер баснословный. Таков – пример второго рода – цинический рассказ о происхождении брадобрития, таково же – образец первого рода – мнение о папе, как «наивышнем» предтече антихриста, и об восьмой тысяче лет, как такой, в которую должна последовать кончина мира: «второй Христов приход имать быть в осьмом веце». Книга о вере, составленная игуменом киевского Михайловского монастыря Нафанаилом, была напечатана в Москве в 1648 году «тщательством» царского духовника Стефана Вонифатьева. Это – сборник догматико-полемических статей на униатское отступление. Книга эта также не всегда согласна с церковным учением. Особого внимания заслуживает 30-я глава – об антихристе. Составитель её, неизвестный по имени, повторил мысль о кончине мира по истечении семи тысяч лет и указал на 1666 год, как опасный для московского православия. «По седмих тысящах будет приход» Христов и «по еже седмитысящными леты будет кончина»: говорит составитель главы. И затем, сделав «оберегание», как бы в 1666 году, как заключающем в себе апокалиптические числа 1000 и 666, «не пострадать» отпадением от веры, как прежде пострадали Запад и униаты, составитель главы словами Захарии Копыстенского – из его Палинодии гадательно выразился: «кто знает, 1666 год не есть ли время явления явственных предтеч антихриста или даже его самого».

* * *

В таком положении находился вопрос о наших богослужебных книгах и церковных обрядах в половине XVII века, когда на патриарший престол вступил Никон. Мы подходим к вопросу об обстоятельствах возникновения раскола, чтобы получить ответ, почему раскол появился именно во второй половине XVII века.

§ 7. Перемена в давнем взгляде русских на православие греков, совершившаяся в половине XVII века

Никон принадлежит к числу тех личностей, которые оставляют по себе в истории великую память. Это был человек редких дарований и архипастырь «доброй души».

Никон, в мире Никита, родился в 1605 году в селе Вельдеманове, Нижегородской губернии, от крестьянина Мины. Тяжело было его детство, потому что родная мать Никиты скоро умерла, а мачеха ненавидела пасынка. Научившись грамоте, Никита тайком от отца ушел в Макарьевский желтоводский монастырь; там изучил церковные службы и пение. На двадцатом году он сделался сельским священником. Случайно познакомились с ним, проезжавшие мимо, московские купцы. Никита понравился им и они уговорили его перейти в Москву. Там служил он около десяти лет. Потеряв всех детей, Никита не мог удовлетворяться своею жизнью. Аскетизм и кипучая энергия влекли его к суровым подвигам иночества. Никита уговорил свою жену поступить в монастырь и сам пошел искать иночества. В Анзерском ските он постригся с именем Никона. Разошедшись с игуменом и братией, которых обличал в сребролюбии, удалился в Кожеезерский монастырь. В 1646 г. Никон был в Москве и представлялся молодому царю Алексею Михайловичу. Атлетическое сложение, величественность осанки, красноречие, наконец, твердая воля, аскетическая суровость и энергичность, отражавшиеся на лице Никона, произвели обаятельное действие на впечатлительного государя – юношу. Он захотел приблизить Никона к себе, и тогда же Никон был произведен в архимандрита московского Новоспасского монастыря. Никон сделался «собинным другом» государя и влияние его на последнего стало весьма велико. Каждую пятницу Никон приезжал, по желанию государя, для бесед с ним, к утрени в придворную церковь, привозя сюда от всех нуждавшихся в царской милости и управе челобитные; царь выслушивал их тотчас после утрени, не выходя из церкви, и тут же давал по ним милостивые решения, внимая прошениям защитника обидимых и угнетенных, вдов и сирот. И сделалось имя Никона славным по всей Москве! 11 марта 1649 года Никон был поставлен на новгородскую митрополию. В это время он примкнул к небольшому, но сильному кружку, в среде которого совершилась перемена в давнем взгляде русских на православие греков. Случилось это так.

В конце января 1649 г. прибыл в Москву иерусалимский патриарх Паисий; здесь он пробыл не так долго: 3 июля Паисий уже обратно проехал Путивльскую границу. Но пребывание его в Москве не осталось бесследным для тогдашних церковных дел. Паисий сблизился с влиятельным при дворе Никоном, с дозволения царя они сходились для собеседований «и полюбилась беседа» Никона ему, Паисию. Паисий присутствовал при богослужении московского патриарха, был со всею своею свитою в Троицко-Сергиевом монастыре и, конечно, не мог не заметить тех обрядов, которыми русские тогда порознились от греков,