Собиратели Руси - Дмитрий Иванович Иловаиский Страница 105

расслабления, в которое они постепенно стали погружаться, по мере того как желание покоя, забота о своих торговых и частных делах и мелкие внутренние распри отодвигали на второй план важные вопросы внешней политики. Сначала Новгород попытался вступить в переговоры и отправил в Москву посольство с владыкою Иоанном во главе, с челобитием и просьбою отложить нелюбье на Новгород, взять с ним мир и воротить ему назад волости. Когда же посольство это вернулось без успеха, Новгородцы воспрянули и проявили сильное воинское воодушевление, возбуждаемое влиятельным боярством, которому угрожала потеря огромных поземельных владений за Волоком. Они целовали на вече крест быть всем «за один брат». Власти, бояре, дети боярские, житьи люди и «купецкие дети» обратились к архиепископу, со словами: «благослови, господине отче владыко, поискати пригородов и волостей; или воротим свою отчизну к святей Софии и к Великому Новгороду, или головы свои положим за святую Софию и за своего господина за Великий Новгород». Архиепископ Иоанн благословил воевод и рать новгородскую, которая выступила в поход на Москвичей и Двинских изменников. Прежде всего они напали на Белозерскую область великого князя; повоевали ее, сожгли старый Белозерск, а с Нового городка взяли окуп; потом повоевали Кубенские волости, окрестности Вологды и осадили Устюг. Во время этой осады их отряды разоряли Московские земли почти до самого Галича Мерского. Они взяли столько полону, что суда их на Сухоне не могли поднять всех пленных; поэтому часть их отпустили за окуп, а часть бросили дорогою. От Устюга новгородская рать осаждала город, поставила пороки и начала ими разрушать стены. Тогда Двиняне стали просить пощады и получили ее; причем выдали своих предводителей. Московского наместника князя Федора Ростовского и его товарищей Новгородцы отпустили, отняв у него только все пошлины, которые он успел собрать с Двинской земли; прежних своих посадников, Ивана и Конона, немедленно казнили, а Ивана Никитина с его тремя братьями заковали для отсылки на суд в Новгород. С московских гостей они взяли 300 рублей окупа, а с Орелецких Двинян 2000 рублей и 3000 коней; ибо всей новгородской рати было налицо 3000 человек. Под Орельцом она потеряла убитыми всего одного человека; укрепления этого городка раскопала. Зимою того же 1398 года рать благополучно воротилась в Новгород. Здесь старшего из братьев Никитиных Ивана подвергли обычной новгородской казни, т. е. свергли с Волховского моста; Герасим и Родион вымолили себе пощаду, обещаясь постричься в монахи; Анфал успел бежать с дороги.

Великий князь, очевидно, не ожидал встретить такое энергичное сопротивление со стороны Новгородцев, и, слишком полагаясь на средства самих Двинян, не отправил к ним заранее значительной рати. Поэтому Василий вскоре согласился на мир, возвратил Новгороду все захваченные города и вывел из них своих наместников. Может быть, встретились еще и другие неизвестные нам политические обстоятельства или соображения, которые склонили его к уступчивости в этом деле.

Мятежи и смуты в Заволочье однако тем не окончились. Помянутый выше двинский боярин Анфал, спасшийся бегством в Устюг, уже в следующем году вновь поднял мятеж против Новгорода; с ним соединился и его брат Герасим, убежавший из монастыря. Они грабили и разоряли имения бояр противной партии, пользуясь поддержкою Устюжан и военною помощью Москвы. Однако на этот раз сами двинские бояре, оставшиеся верными Новгороду, вооружили колонистов и усмирили мятеж Анфала. Подобный случай повторился в 1417 году: два ушедшие из Новгорода боярина, Семен Жадовский и Михаил Разсохин, опять при поддержке великого князя, собрали вольницу на Вятке и в Устюге, и, опустясь по Двине, принялись грабить, пленить и жечь приречные волости. Но двинские бояре и на этот раз, собравши значительную дружину, разбили и рассеяли грабителей. После мятежной попытки 1398 года связи Новгорода с Заволочь-ем, по-видимому, сделались крепче; Новгородцы дорожили этим краем, откуда они получали главный предмет своей торговли — пушного зверя, и конечно позаботились укрепить его за собою разными льготами, усилением колонизации и посылкою туда надежных воевод с достаточными дружинами; край сделался настолько силен, что собственными средствами отражал нападавших Шведов и Норвежцев, приплывавших в Двину Белым морем, например в 1419 и 1446 годах. В том же 1446 году двинские воеводы ходили на восток усмирять Югру, которая время от времени оказывала сопротивление новгородским сборщикам дани. И на этот раз (как в конце XII века) хитрая Югра мнимою покорностью усыпила бдительность воевод и разделила их силы; а потом внезапно ударила на их острожек, избила до 80 детей боярских и разорила укрепление. Остатки дружины с трудом воротились домой. Любопытно, что вслед затем встречаем известие о путешествии новгородского владыки Евфимия II на Двину для преподания своего благословения Заволочанам. О его предшественниках мы не имеем такого известия.

Хотя при Василии Дмитриевиче Новгород держал у себя наместников Московского князя, однако не затруднялся время от времени принимать разных князей-изгнанников и давать им свои пригороды в кормление. Кроме Патрикия Наримонтовича Литовского, встречаем у них Семена Лугвения Ольгердовича, потом известного Юрия Святославича, изгнанного из Смоленска Витовтом, потом его сына Федора Юрьевича. Из-за последнего Ягайло и Витовт грозили Новгородцам войною в 1412 году; причем упрекали их в том, что они недавно отказались идти вместе на Немцев (в эпоху Грюнвальдской битвы). Новгород ответил, что он равно в мире и с Литвой, и с Немцами. Конечно, он дорожил своею торговлею с Европой при посредстве Немцев, и не желал терпеть убытки ради усиления Литвы и Польши. Князь Федор Юрьевич, услыхав об угрозах Витовта и Ягайла, добровольно уехал из Новгорода, и на этот раз война была отклонена. Но по смерти своего зятя Василия Дмитриевича Московского Витовт уже явно пытается подчинить Новгород Литовскому господству. Подобно дяде своему Ольгерду, он придрался к тому, что его «назвали изменником», с большою ратью пришел в Новгородскую землю, осадил город Порхов и начал громить его из пушек, в 1428 году. Порховские воеводы Григорий Посохно и Исаак Борецкий явились в стан Витовта и предложили окуп. Видя крепость города, Витовт согласился на мир, взяв с Порховцев 5000 рублей, а с Новгородцев другие 5000, да еще владыка Евфимий дал ему одну тысячу за освобождение пленников. Тут ясно сказался начавшийся упадок мужества и энергии со стороны разбогатевшей Новгородской республики; вместо дружной, храброй обороны она начинает просто откупаться от неприятелей деньгами, чем, конечно, еще более привлекала их жадность. Только вскоре последовавшая смерть Витовта избавила Новгородскую землю от его дальнейших попыток.

Наступившие затем княжеские междоусобия и смуты в Москве и в Литве на время освободили Новгород от давления с той и