Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков Страница 10

Тип 2. «Рабская гвардия» — иногда главный инструмент перехода от «сложных вождеств» к ранним и зрелым «восточным деспотиям» — должна подчеркнуто отличаться от остального населения и войск. Доказательства: негры-«гулямы» на мусульманском Востоке, мамлюки в средневековом Египте, янычары в Турции. Как вариант, это использование военнопленных одной страны против другой: армяне и болгары в Византии, иногда — татары, поляки, «литовцы» и турки в России. Впрочем, в этом случае это, скорее, не элитные подразделения, а «штрафные», то есть ударные в военном, но дискриминированные в социально-политическом смысле. Цель службы — сохранение жизни, желание избежать тягот рабского труда, а затем и улучшить свой социальный статус (вплоть до захвата власти мамлюками в Египте). Здесь характерна изначальная, зачастую искусственно организуемая разноэтничность, заменяемая и компенсируемая корпоративным единством, также инициируемым властью на базе определенной причастности к последней. Статус «рабской гвардии» в обществе не позволяет представителям последней заниматься экономической деятельностью и иметь отдельный от государственного содержания доход.

Тип 3. Наемники, рекрутируемые в индивидуальном порядке в особые, постоянно существующие в столицах, прежде всего иностранные полки, близки предыдущему виду по характеру комплектования, но принципиально отличны по его источникам и изначальному статусу контингента. Другими были и цели, преследуемые при поступлении в иностранную гвардию: чисто экономические, отчасти карьерно-престижные. Для «работодателей» обоих типов гвардий цели были абсолютно одинаковые: получить независимую от «своего» общества и лично им (или занимаемому ими посту) преданную военную силу для использования ее во внутренних конфликтах с «обществом» или иными фракциями правящего слоя. Полки эти чаще состояли из одной или группы близкородственных национальностей (скандинавских, например). Занятия хозяйством были не противопоказаны, но затруднены на месте службы (прежде всего постоянной занятостью последней и отсутствием связей в местном обществе). В то же время хозяйство может иметься на постоянной родине, и именно в него вкладываются полученные путем жалованья и военной добычи средства (варяги в Византии и на Руси, швейцарцы во Франции, генуэзцы в Англии и Франции и т. д.). Особый социальный слой составляют постоянно проживающие в стране иностранные наемники, обладающие наследственным статусом («алларисийа» у хазар) (Минорский, 1963), сохранение и улучшение которого, а не собственно денежное жалованье является главной целью службы. В некоторых случаях подобные наемники получают не только доступ, но и регулярное представительство в органах власти («везир»-мусульманин у хазар). Они имеют внутреннее самоуправление и собственное право, чем отчасти напоминают федератов Рима и «своих поганых» Древней Руси.

Тип 4. Независимые корпоративно-профессиональные военные организации могут или находиться как целое на службе у государей и республик, либо образовывать свои государства-общины (казачьи «войска», Сечь, владения «морских конунгов», Йомсборг, пиратские «республики»). Нередки были и случаи захвата власти в сложившихся государствах (кондотьеры в Италии, Спартак на Боспоре, викингские «королевства» и «герцогства»). Путем завоевания образовывались кастовые или корпоративно-эксплуататорские государства, иногда перераставшие в феодально-иерархические (владения духовнорыцарских орденов в Прибалтике, некоторые викингские «королевства», Руанда, Бурунди, отчасти раджпутские княжества в Индии). В последнем случае военно-корпоративные организации имеют не только «допуск» к власти, но и монопольное на нее право, сохраняя при этом внутреннюю «общинность», корпоративность и демократизм, реципрокность взаимоотношений. Вырабатываются особые наднациональные, профессионально подчеркиваемые черты быта, культуры (в том числе материальной), менталитета, а зачастую (но далеко не всегда и не обязательно) и общность религии, ритуалов, атрибутов. Экономическая деятельность не только не противопоказана членам подобных корпораций, но даже им внутренне присуща, так как последние являются во многом самодостаточными (или эксплуататорскими) организациями. Своеобразной разновидностью подобных цельных, но иногда «невостребованных» организаций являлись дружины князей-изгоев на Руси, для которых овладение каким-либо «столом» (волостью) имело в первую очередь экономическое значение.

Тип 5. Классическая дружина — аппарат управления некоторых форм государственности «переходного» и «раннего» этапов — занимает по многим параметрам промежуточное место между первым и четвертым типами «элитных» подразделений, наиболее напоминая некоторые конкретные случаи третьего типа, но при большем участии в управлении и «патриотизме». От «чистых» наемников дружина отличается не только формой оплаты (не столько денежное жалованье, сколько прямое участие в доходах государства путем пиров, получения оружия и одежды из складов и арсеналов, «кормлений» при сборе дани, обслуживание «служебной организацией»), но и целями службы. Они могут быть не только психологическими (престиж, близость к правителю, резкий отрыв от «низов», к которым многие дружинники первоначально принадлежали) или карьерно-политическими (участие во власти), но и экономическими (близость к главному источнику доходов — даням), однако реализуемыми в своем государстве, а не за его рубежами. От дворцовой гвардии дружину отличает свобода, принципиальная возможность отъехать к иному предводителю, не считаясь изменником. Свободны дружинники и в плане предпринимательства, что отразилось и в постепенном вкладывании ими денег в землю: приобретении последней на частном праве (не считая «западный» путь условного землевладения, инициируемый государством). Этот фактор сближает дружинников с представителями четвертого (военно-корпоративного) типа элитных подразделений. Дружина также приближается к некоторым из последних типов по степени обладания монополией на власть. Отличие состоит лишь в том, что в независимых военных организациях источником власти была она как целое, а не ее вождь, а в дружине — все же государь, принимавший ее членов к себе на службу в индивидуальном порядке. Это не отменяло, впрочем, реальной реципрокности в отношениях князя и дружины, которая по инерции расценивала его как «первого среди равных» и ждала от него щедрых даров. Правитель же со временем любым способом стремился доказать свою «особость» — отсюда и возникновение в конце дружинных периодов генеалогических легенд (Чехия, Польша, Русь, Скандинавия), канонизация Церковью, как особой силой, основателей или наиболее видных представителей династий. Внутренняя дифференциация дружины имела материальное, иногда и атрибутивное выражение, но была второстепенной по сравнению с гранью, в том числе материально-ритуально выраженной, между дружиной и «обществом».

Польская дружина отчасти обладала «аристократизмом» и явилась переходным мостиком между военной аристократией переходного этапа и рыцарством феодально-иерархической, зрелой государственности.

Тип 6. Военная аристократия, вычленяемая по родовому, имущественному и социальному принципам, характерна для этапов как «вождеств», так и «ранних государств» (формы кастовых и земледельческих городов-государств и мегаобщин), но особенно для промежуточного между ними переходного этапа. В редких случаях (динаты Византии и Армении) она существует и в «зрелых» государствах чиновничье-бюрократической формы. Возникает этот тип как составная часть процесса возрастного разделения труда и межродовой специализации. Сопровождается он полной или частичной (при геронто— или теократии) монополией на власть, но иногда и искусственной устраненностью от нее (нобили у пруссов) и преимущественным доступом либо к частновладельческим источникам