Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 10

вел еретические речи, направленные против католической веры, в частности против таинства покаяния; он сказал, что блуд — для священников не грех. Хулитель Бога и людей, этот негодяй, молодость которого была столь бурной и которого возраст не исправил, неоднократно говорил, что наш святой отец, государь Бонифаций, верховный понтифик, — это «дьявол во плоти» и что означенный государь вопреки всякой справедливости канонизировал Людовика Святого, французского короля, который, по словам означенного епископа, находится в аду. «Такие оскорбления по адресу церкви, святого отца, король воспринял гораздо более болезненно, чем другие, направленные против его величества, потому что он, как и его предки, — особый защитник веры и римской церкви». Однако король, хоть и получил данные следствия, пожелал, чтобы свидетели предстали перед ним лично. Тогда ему открылись еще более ужасающие вещи. На собрании, созванном в Санлисе, король, посоветовавшись и видя, что замять это дело невозможно, решил предпринять строгое наказание. В присутствии епископа Памьерского он попросил митрополита Лангедокского лишить сана виновного, чтобы тот был наказан светской рукой по заслугам, и произвести его арест. Но епископ вдруг попросил, чтобы его отправили в архиепископскую тюрьму. Его туда и поместили. Он там. «Вот что, — продолжает автор "Записки", — посланник короля изложит папе в консистории. Он добавит, что король, по мнению его баронов, имел право отсечь этого предателя от своего королевства, как прогнившую конечность, ибо при таких преступлениях ни привилегия, ни сан значения не имеют. Но, следуя примерам предшественников, хранивших вольности национальной церкви и почитавших римскую церковь, король довольствовался тем, что уведомляет обо всем этом верховного понтифика, своего отца, дабы по велению последнего этот негодяй, чудовищные деяния которого пятнают землю, где он живет, был лишен привилегии духовенства. Король не ждет ничего иного, чтобы принести Богу приятную жертву — предателя, исправление которого уже невозможно».

Впрочем, у французского двора не было иллюзий насчет вероятного эффекта этих речей. Далее в «Записке» можно прочесть: «Папа, вероятно, ответит, что не может осудить обвиняемого, который не признал вину и не был уличен, non convictum, non confessum. И что тогда делать? Отправить епископа в Рим? Судить его во Франции? Но кто будет его судить во Франции? Легат? Архиепископ? В любом случае, надо ли вести дело путем следствия или обвинения, per viam inquisitionis an accusationis? Будет видно, что удобней».

Разве нельзя обнаружить здесь, так сказать, на месте преступления, никогда не менявшиеся приемы человека, который, сначала попытавшись добиться от Бонифация осуждения Сессе, скоро использует свое излюбленное оружие — клевету — против самого Бонифация? Чтобы вызвать у Бонифация возмущение епископом, автор «Записки» не стесняется предъявлять, как якобы подтвержденные расследованием, чудовищные обвинения, на которые в следственных материалах нет и намека. В этих материалах не упоминаются ни оскорбления епископа по адресу папы, ни симония, ни ересь, ни грехи молодости, ни учение, что священникам дозволен блуд; но то же учение, ересь, симония и прочее — все эти пороки позже будут систематически приписываться, в тех же формулировках, с теми же уверениями в заботе о сохранении правоверия и добрых нравов — Бонифацию, тамплиерам и всем врагам короля, которых последовательно губил Гильом де Ногаре.

Разрыв между Филиппом и Бонифацием

Епископа Памьерского, несомненно, покарали бы, если папа, введенный в курс дела (посланцем Сессе?), порвавший с профранцузской политикой и доведенный до крайности, не вмешался бы в это дело самым грубым образом. Тем самым Бонифаций подставил самого себя под удар людей короля, которые, больше не интересуясь мелкой дичью, тут же бросились по новому следу[14].

V. Вторая распря (по ноябрь 1302 г.)

5 декабря 1301 г. Бонифаций VIII сухо приказал французскому королю освободить епископа Памьерского, чтобы тот ехал оправдываться в Рим, и снять арест с епископских владений[15]. По своему обычаю он воспользовался случаем, чтобы изложить общую теорию власти, ведя себя по отношению к королю оскорбительно и высокомерно. В тот же день он послал во Францию, вручив магистру Жаку де Норману, своему нотарию, послания, местом составления которых был указан Латеран и значение которых бесконечно превосходило значение дела Сессе.

Буллы, врученные магистру Жаку де Норману

В булле «Salvator mundi» он высказался так: «Викарий Христа вправе отсрочивать, отзывать, менять статуты, привилегии и уступки, исходящие от Святого престола, без того чтобы полноту его власти когда-либо могло ограничивать чье бы то ни было распоряжение»; соответственно, он отзывал и отсрочивал милости, которые некогда пожаловал королю Франции и членам его Узкого совета, а именно те, которые касались сбора церковных налогов для обороны государства, ибо эти милости вызвали много злоупотреблений; отныне французским прелатам запрещалось что-либо предоставлять королю в качестве десятины или субсидии без разрешения папы; это был в чистом виде возврат к булле «Clerids laïcos». В булле «Ausculta fili» Бонифаций вначале заявляет, что Бог поставил его над королями и королевствами, «чтобы возводить, сажать, выдирать и разрушать»; король Франции не должен позволить убедить себя в том, что над ним никого нет и что он не подчинен главе церковной иерархии, «потому что думать так значило бы быть безумцем, неверным». Потом папа перечисляет свои нарекания, отнюдь не новые: «Вам известно, что из-за всех провинностей, которые ныне вызывают наше неудовольствие, мы часто возвышали голос, взывая к небесам и к вам, так что наше горло словно пересохло от этого». Он упрекает короля в захвате церковных имуществ, порче монеты, тирании над лионской церковью, где Бонифаций когда-то был каноником, и т. д. Наконец, он сообщает о своем решении созвать 1 ноября 1302 г. в Риме собор, где вокруг него будут заседать представители галликанской церкви. «Чтобы возвратить вас на путь истинный, мы, конечно, были бы вправе обратить против вас оружие, лук и колчан. Но мы предпочитаем посоветоваться с церковными особами вашего королевства, дабы повелеть то, что должно сделать во имя мира, спасения и благоденствия означенного королевства. Вы можете присутствовать на этом собрании лично или прислать представителей. Впрочем, приступить к заседаниям в ваше отсутствие мы не позволим. И вы услышите то, что нашими устами изречет Бог». Следует горестное обличение неверных, недобросовестных советников, «этих лжепророков, подобных жрецам Ваала». Наконец, булла «Ante promontionem», очень короткая, адресована прелатам, капитулам и магистрам богословия Франции: папа знает, что они заведомо страдают от действий короля и его чиновников; посоветовавшись с кардиналами, он решил созвать их в Рим, «чтобы обсудить, сделать и предписать то, что понадобится для чести Бога и апостольского престола, для возвеличения католической веры, для сохранения церковных вольностей, для реформирования