Смерть и возрождение. Загробный мир боспорян - Игорь Юрьевич Шауб

И. Ю. Шауб

СМЕРТЬ И ВОЗРОЖДЕНИЕ

Загробный мир боспорян

*

2-е издание, электронное

© Шауб И. Ю., 2020

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2020

© Оформление, ООО «Издательство «Евразия», 2020

Введение

Краеугольной для каждого человеческого существа, независимо от времени и места его жизни, является проблема смерти. Люди всегда стремились познать «тайны гроба роковые», однако религиозно-мифологические представления о потустороннем мире почти у всех народов древности отличались смутностью и противоречивостью. Не представляли собой исключения в данном случае и греки. Их погребальные памятники (надгробные рельефы, расписные вазы, фрески) часто дают совершенно иную картину посмертного существования души (загробный пир, приобщение к свите Диониса или Афродиты и проч.), нежели письменные источники. Начиная с Гомера, в литературных произведениях постоянно упоминается о том, что бесплотные души умерших навсегда отправляются в мрачное подземное царство Аида, причем нередко сообщаются об этом царстве даже разнообразные топографические подробности. В то же время у одних и тех же авторов могут быть упоминания и о других загробных мирах, находящихся на краю земли или на отдаленных «островах Блаженных», где счастливо продолжается посмертное существование избранных героев. Одним из таких потусторонних миров некогда представлялось грекам Северное Причерноморье. Об этом свидетельствует тот факт, что все важнейшие сюжеты и персонажи эллинских мифов, связанных с данной территорией, имели прямое отношение не только к греческим представлениям о «загробье», но и к шаманским верованиям о странствиях души, характерным для причерноморских варваров, а также к почитанию местной Великой богини — прежде всего, в ее аспекте повелительницы душ умерших.

По сообщениям античных авторов, около середины VII в. до н. э. в причерноморских степях появились скифы, вытеснившие ранее господствовавших здесь киммерийцев. Однако «вечный мрак» упоминаемой Гомером страны киммерийцев объясняется отнюдь не климатическими условиями, но «связью с царством мертвых»[1]. Аналогичная ассоциация характерна не только для киммерийцев. Так, петербургский археолог М. Ю. Вахтина вполне обоснованно предполагает, что в ряде «скифских» сюжетов на памятниках аттического искусства, обнаруженных в Северном Причерноморье, «отражена та же идея связи причерноморских варваров с загробным миром и погребальным ритуалом»[2]. Эта связь особенно четко прослеживается в погребальном контексте. Ярким ее примером является сцена загробной охоты, представленная на рельефном лекифе (яйцевидном сосуде с узким горлом и устьем с утолщением-раструбом) афинского мастера Ксенофанта (ок. 380 г. до н. э.), найденном в одном из курганов близ столицы Боспорского царства Пантикапея (современной Керчи) (Рис. 1).

Рис. 1. Большой лекиф Ксенофанта

Уже первый исследователь лекифа Ксенофанта, видный русский ученый XIX в. Л. Э. Стефани, заключил, что представленная на сосуде охота персонажей в варварских одеждах на реальных и фантастических зверей происходит в Скифии, точнее в мифической (потусторонней) стране гипербореев, посвященной Аполлону. «Сочетание грифонов с треножниками, пальмою и лавровыми деревьями не позволяет нам сомневаться в этом», — писал Стефани[3]. Глубокий и тонкий анализ этого лекифа — важного атрибута погребального культа,[4] позволил видному петербургскому антиковеду Ю. А. Виноградову наглядно продемонстрировать связь изображенных здесь сюжетов не абстрактно с загробными представлениями боспорян, но конкретно — с посмертной героизацией умерших, «с верой во всемогущество Великой богини, служение которой и было долгом героев»[5]. Великая богиня (о которой мы будем подробно говорить ниже) представлена здесь, судя по всему, в виде золоченого ожерелья, надетого на плечики лекифа, а также одним из своих символов — роскошной пальметкой и, возможно, в образе крылатой женщины («Ники-Победы») на колеснице.

Судя по погребальным памятникам, из всех обитателей причерноморских колоний именно население Боспора отличалось наиболее своеобразными воззрениями на потусторонний мир. Это неудивительно, поскольку в результате объединения ряда греческих поселений, возникших в VI в. до н. э. именно здесь, по обоим берегам современного Керченского пролива (тогда Боспора Киммерийского) (Пантикапей, Нимфей, Феодосия и др. на Керченском полуострове, Фанагория и др. на Таманском), сформировалось государство, которое, постепенно включив в свои границы земли местных племен (синдов, меотов и др.), стало уникальным феноменом симбиоза греко-варварской[6] культуры.

С первого взгляда бросающееся в глаза великолепие сохранившихся погребальных сооружений боспорян свидетельствует о том, что забота о посмертном существовании имела для них исключительное значение. Для погребения знати сооружались каменные склепы либо на поверхности земли, либо под землей. В первом случае поверх гробницы насыпали земляной курган. Подкурганные погребения более характерны для варваров, в то время как греки обычно хоронили своих покойников в простых грунтовых могилах.

Боспорские погребальные склепы, являющиеся замечательными памятниками архитектуры, обычно состоят из одного или двух прямоугольных помещений, к которым вел дромос (коридор). Их стены и перекрытия складывали из больших каменных тесаных блоков (чаще всего из керченского известняка, легко поддающегося обработке). Блоки перекрытия выступали один над другим, создавая вид уступчатого шатра. С III в. до н. э. началось строительство склепов с полуцилиндрическим сводом.

В первых веках нашей эры наряду с каменными склепами, которые в это время обычно перекрывались подобным полуцилиндрическим сводом, распространение получили вырубленные в скале или вырытые в глине камеры с нишами, в которые помещали деревянные саркофаги. Иногда несколько подобных камер соединяли подземными ходами в один комплекс. Каменные склепы часто штукатурили и расписывали, причем использовались не только мифологические, но и бытовые сюжеты, имевшие символическое значение.

Самым грандиозным памятником боспорской погребальной архитектуры является так называемый «Царский курган» в окрестностях Керчи (Рис. 2). Его высота достигает 17 м. В центре кургана находится небольшая квадратная камера склепа, над которой возвышается круглый в плане высокий уступчатый свод. К склепу ведет изысканно оформленный рустованными[7] каменными блоками дромос длиной 36 м. Это замечательное сооружение отличается изумительной гармоничностью своих пропорций, продуманностью декоративного убранства, тщательностью отделки. Его символизм прозрачен: квадрат — это земная обитель, круглый свод — небеса, дромос — путь. Явно неслучаен и оптический эффект, который наблюдается в дромосе: путь к погребальной камере кажется гораздо короче, чем при взгляде из нее. И все это величественное и прекрасное сооружение предназначалось отнюдь не для любования, но исключительно для единовременного ритуального использования! (После завершения погребальных церемоний камера склепа была замурована, а дромос засыпан землей.) Нет сомнений, что курган был сооружен в IV в. до н. э. для одного из выдающихся боспорских царей.

Рис. 2. Царский курган

Курганные погребения