Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова Страница 52

скорых решении по самым острым вопросам. Императору удавалось до конца 20-х гг. получать поддержку от курфюрстов и даже повлиять на состав коллегии, как в случае с баварской инвеститурой 1623 г. Но в целом курфюрсты никогда не упускали свой шанс сохранить лидерство в рядах имперских сословий. Более того, они быстро и резко реагировали при любых попытках задеть интересы чинов. Так было в 1630 г., когда император вынужден был под их давлением уволить своего главнокомандующего Валленштейна и отложить полномасштабную реституцию владений католической церкви. Более того, тогда Фердинанду II не удалось даже заручиться согласием на выборы своего наследника Римским королем. Некоторые историки считают, что именно эти события поставили крест на «абсолютистских» амбициях Габсбургов в Тридцатилетней войне. Но даже возобновление деятельности Рейхстага в 1640 г. нисколько не отодвинуло на задний план курфюрстов: после войны в 1652 г. они еще раз провозгласили неприкосновенность своих прав. Княжеская курия Рейхстага так и не смогла поколебать их лидерство.

Курфюрст Майнцский оставался эрцканцлером Империи. Его главным церемониальным правом оставалась коронация новоизбранного императора, по которому, впрочем, ему пришлось в XVI в. вступить в спор с курфюрстом Кельнским. Дело окончилось в 1654 г. соглашением о разграничении полномочий: этим правом могли пользоваться оба на территории своих епархий (т. е. в Ахене и Франкфурте). За их пределами (т. е. в Аугсбурге и Регенсбурге) устанавливалась очередность. Реальные возможности эрцканцлера получили особо важное значение в эпоху религиозного противостояния. От его позиции и мнения зависело очень многое в судьбах монархии. Здесь проявлялись главные функции эрцканцлера как представителя короны: он предлагал кандидатуры на пост вице-канцлера, вел работу всех курфюршеских и имперских сословных собраний, зондировал почву относительно мнения чинов, обсуждал с императором целесообразность тех или иных запланированных короной акций, мог по согласованию с короной их модифицировать и выступать со встречными предложениями. Однако в условиях географической удаленности от «имперского ядра», все более возраставшей напряженности, особенно после организации Евангелической унии и Католической лиги, в его руки часто переходила инициатива переговоров с коллегами по корпорации. Эрцканцлер Империи все явственнее превращался во влиятельный и очень активный фактор, особенно в западном секторе Империи. Еще заметнее это проявилось после 1648 г., в эпоху, когда Майнцскую кафедру занимал энергичный Иоганн Филипп фон Шенборн (1647–1673).

Должностные обязанности, по традиции остававшиеся за коллегами курфюрста Майнцского, не претерпели никаких изменений в раннее Новое время. Лишь только курфюрст Пфальцский после Тридцатилетней воины вынужден был делить викариатное право с новоиспеченным курфюрстом Баварии. Собственно, сам имперский викариат и превращал курфюрстов Саксонии, Пфальца, а после 1648 г. и Баварии в ключевые фигуры Империи. Вплоть до выборов нового государя к ним как к викариям по соответствующим землям отходили имперские прерогативы раздавать церковные пребенды, жаловать имперскими ленами (кроме княжеских), возводить в дворянское достоинство и даровать титулы, узаконивать наследников. Правда, все эти акты нуждались в последующем утверждении нового императора.

Впрочем, гораздо более значимой стала их роль как главных представителей интересов имперских сословий после распада Рейхстага, в рамках курфюршеских съездов. Прямые и тесные контакты с престолом позволяли эффективно отстаивать свои интересы. С другой стороны, возрастала роль курфюрстов на уровне регионального управления в имперских судебных округах, коль скоро им принадлежало руководство самими округами по наследственным землям, в них расположенным. Особенно это проявилось в годы Тридцатилетней воины: курфюрсты подкрепляли свои интересы не только материальными ресурсами собственных владении, но внушительной группой окружных сословий — сателлитов.

Рейхстаг

Как и в позднее Средневековье, Рейхстаг оставался ассамблеей сословной элиты, своеобразной витриной сословного общества Священной Империи.

XVI–XVII вв. не внесли новых акцентов в саму систему представительства: как и прежде, Рейхстаг выступал рупором элиты, его подчеркнуто аристократичный профиль резко бросался в глаза в сравнении с представительными органами других монархий. «Политическим институтом» в смысле государственного учения он не был и не мог быть, поскольку основывался на сословно-корпоративном фундаменте. Рейхстаг представлял Империю как совокупность ленников и не был некоей бюрократической инстанцией между короной и чинами. Он сам был Империей. Потому важно не упускать из виду его социальный состав, его практику как форума элиты: на Рейхстагах решали династические вопросы, готовили помолвки и брачные партии, справляли именины и дни рождения, охотились, обменивались слугами, обзаводились протекцией и связями. Он оставался местом общения и формой социальной жизни сословии.

Ядро ассамблеи формировали две курии, или скамьи: курфюрстов и имперских духовных и светских князей. На рубеже XV–XVI вв. постепенно сложилось и представительство имперских городов. Контуры городской и княжеской курии до поры до времени были достаточно размыты: многие городские общины целенаправленно стремились добиться представительства на Рейхстаге, выходя тем самым из-под контроля местной княжеской власти. Проблема представительства, таким образом, сильно зависела от расклада сил на уровне регионов. Быть занесенным в имперский матрикул, т. е. в число тех сословий, которые представляли себя на Рейхстаге, означало добиться и прямого имперского подданства. Споры шли и вокруг княжеского представительства: сильные территориальные государи не склонны были допускать на Рейхстаг своих соседей, ленное подданство которых постоянно оспаривалось. Особенно острым вопрос стал в первой половине XVI в., когда было введено налогообложение на войну с турками: способ уплаты подати, непосредственно в императорскую Казначейскую палату или опосредованно, через княжескую казну, стал и проверкой правомочности отдельных династов числиться в имперском матрикуле.

И все же в век Реформации Рейхстаг предстал в уже сложившейся форме с явно доминирующим княжеским ядром. Во главе курфюршеской скамьи стоял архиепископ Майнцский. Работу княжеской скамьи возглавляли эрцгерцог Австрийский и архиепископ Зальцбургский. Курфюрст Майнцский как эрцканцлер руководил всей работой форума. Созыв Рейхстага мог быть инициирован только короной, правда, с предварительного согласия курфюрстов, что было закреплено в выборной капитуляции 1519 г. С курфюрстами же обговаривались сроки и место проведения Рейхстага. Император формулировал также и вопросы, выносимые на обсуждение: т. н. препозицию. Она, впрочем, могла варьироваться в зависимости от встречных пожеланий сословий.

Ход обсуждения соответствовал давней традиции куриальных дискуссий, в чем лучше всего воплощалось корпоративное начало. Предложенная императором тема обсуждалась сперва раздельно в куриях курфюрстов и князей. При голосовании каждый князь имел столько голосов, сколько непосредственно имперских ленов представлял, а каждый прелат сколькими имперскими духовными княжествами владел. Кроме того, у каждого был еще один голос как чина княжеской скамьи (virilstimmen). Во второй половине XVI в. в рамках княжеской курии сформировалось и представительство имперских графов. Они образовывали две скамьи: графов Швабии и Веттерау. Все они обладали голосами как имперские князья, а каждая скамья к тому же имела еще и коллективный «голос курии» (kuriatstimme).

За переговорами в куриях следовали дебаты между самими куриями. Городская скамья здесь находилась явно на вторых ролях, поскольку князья