Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова Страница 43

братом эрцгерцогом Фердинандом, будущим императором Фердинандом I, Карл тем самым переложил на него и бремя ответственности за судьбы престола в самой Германии. Сложилась парадоксальная ситуация: Габсбургам вновь приходилось «внедряться» в Империю из ее юго-восточного угла, из австрийских владений. Другая проблема заключалась в резком расширении всего массива подвластных земель: в 1526 г. Габсбурги получили сразу две короны, Венгрии и Богемии. Приходилось приспосабливать управление к новым владениям, не упуская из виду и Империю. Предстояла сильно затянувшаяся по времени перестройка административного аппарата. И здесь в дело вмешивалась третья, пожалуй, самая разрушительная сила: Реформация и религиозный раскол. Стали распадаться старые, казалось, испытанные временем внутренние скрепы сословного мира, начался процесс «конфессионализации», формирования новых религиозно-культурных общностей, сопровождавшийся противостоянием враждебных религиозных лагерей и тяжкими потрясениями, самым разрушительным из которых стала Тридцатилетняя воина. В таких условиях важнейшей задачей для католической династии было не только предотвратить сползание к религиозной воине, но и выработать модель управления, которая бы устраивала и протестантов, и католиков. Была предпринята уникальная не только в немецкой истории, но и, возможно, в истории Европы перестройка властных институтов, призванных стать инструментом межсословного компромисса. Вестфальский мир восстановил основополагающий механизм управления Империи и обеспечил стабильное будущее в сущности до конца ее истории.

Чтобы описать формальную сторону деятельности институтов, должностей и функций, понадобится всего несколько страничек. Они в большинстве случаев не менялись с момента возникновения. Но важность имела как раз не формальная сторона, а тесная связь с менявшимися условиями, взаимовлияние общества и институтов в разных, подчас драматичных обстоятельствах. Как сословная иерархия, не будучи «государством» в категориях современной политологии, Империя не знала и не могла познать субсистемного членения на «власть и общество». Современные немецкие исследователи уже отметили необходимость широкого «социального» угла зрения на систему управления: повсюду речь шла о компромиссе и взаимодействии сословий и короны, предполагавшей патронаж, протекцию, наличие родственных связей, землячеств, эффективное использование правовых рычагов, доставшихся от Средневековья. Управление Империей принадлежало венценосцу вкупе с сословиями, оно никогда не мыслилось исключительно однополярным. Соответственно и воля сословий, выражавшаяся на форумах разного уровня, от Рейхстага до съездов курфюрстов или окружных конгрессов, так или иначе была связана с управлением самой Империи. Потому мы не в силах провести строгое различие между представительными функциями и управлением, между делами, ограниченными внутренней общественной сферой и сферой публичной. Рейхстаг, равно как и прочие институты представительства, не может быть отделен от властных структур и также заслуживает внимания в контексте поднятой темы. Такова была особенность Империи.

Источники

Эта же особенность предопределяет фонд источников. Напрасно искать ответ на вопросы о задачах вновь созданных имперских учреждений и должностей в рескриптах только лишь имперского двора: они были, но не формировали всю основу, в большей мере влияя на управление наследных земель. 1очкои отсчета всегда выступали общеимперские соглашения. Ключ к пониманию деятельности конкретных правительственных инстанций, их функционального предначертания лежит в них. Три акта сословного согласия определили работу имперских институтов XVI–XVII вв.: решения Вормсского рейхстага 1495 г., Аугсбургский религиозный мир 1555 г. и Вестфальский мирный договор 1648 г. Этот последний важен своей составляющей Оснабрюкским договором (instrumentum pacis osn aburgen sis), регулировавшим отношения сословий с короной, т. е. собственно имперскую часть Вестфальского мира. Он весьма подробно разъяснял статус и работу имперских учреждений в послевоенной Германии. Все три были пронизаны духом согласия и желанием непременно сохранять старый добрый обычай. Не случайно некоторые историки полагают Вестфальский мир лишь возрождением с некоторыми коррективами Аугсбургского соглашения 1555 г.

Империя и корона

Внешние параметры

Основу Империи, как и в Средние века, образовывала вертикаль иерархии: громоздкая пирамида сословных чинов венчалась короной. Ее невозможно выразить категориями «территориальной государственности»: подданство Империи определялось ленной зависимостью, безотносительно к местоположению самого лена. Потому бессмысленно говорить о границах в современном понимании. Так, например, Швеция, получив по Вестфальскому миру балтийские города Империи, должна была посылать на Рейхстаг своих депутатов, поскольку сами эти города сохраняли статус имперских. И точно так же пусть формально, но в делах Империи обязан был участвовать и король Дании ее ленник по голштинским землям. К тому же один и тот же ленник мог обладать двойным и более подданством — от императора и других монархов.

Довольно частые династические разделы и альянсы усложняли картину, дробили и видоизменяли комплекс ленно-правовых полномочий. Потому внешние контуры Империи оставались подвижными. Уступая в одних направлениях, императоры стремились укрепиться на других. Многое здесь определялось интересами правящей династии и давлением «внешних» сил. Переход короны к Габсбургам в XV в. неизбежно превращал блок их наследственных земель Австрию, позже Богемию (после 1621 г.) и Венгрию (в 1686 г.) в важнейшую сферу территориальных интересов. Постоянная угроза со стороны Османской империи побуждала заботиться о юго-восточных границах, совпадавших с границами не только собственно Империи, но и христианского мира. В правление Максимилиана I (1493–1519) добавились хлопоты с нидерландским наследством, доставшимся этому венценосцу от брака с дочерью бургундского герцога Карла Смелого Марией. Возросло и присутствие Империи в Италии второй брак Максимилиана делал его хозяином Миланского герцогства. Итальянские лены отныне были важной составляющей имперской политики Габсбургов.

Новые обретения соседствовали с утратами. В 1499 г. Базельский мир вывел из сферы имперской юстиции швейцарские кантоны. Династический раздел между наследниками императора Карла V, отрекшегося от престола в 1556 г., отдал Нидерланды мадридской ветви Габсбургов, хотя Империя еще некоторое время обладала там верховным патронажем. Тогда же в ходе Ливонской войны (1558–1583) прекратил существование ливонский филиал Немецкого (или Тевтонского) ордена, самый дальний вассал короны: земли его были поделены в 1561 г. между Речью Посполитой, Данией и Швецией.

Согласно Вестфальскому миру 1648 г. Империя лишилась эльзасских земель и трех епископств — Мец, Туль и Верден, отошедших к Франции. Позже, в 1680–1681 гг., к ним добавился и имперский город Страсбург, вынужденный признать сюзеренитет французской короны. Лишь в начале нового века Утрехтский мир вновь вернул Вене Северную Италию и Южные Нидерланды казалось, ситуация возвращалась к временам Карла V.

Император сохранял статус первого монарха Европы и второго лица в христианском мире после папы. Религиозный раскол никак не отразился на его месте в европейской иерархии. Как и в позднее Средневековье, императоры оставались главными патронами Церкви. Вопреки всем коллизиям XVI в. они считали защиту интересов христианского мира своей главной задачей. Во многом, если не решающим образом, это предопределило их позиции в отношении протестантизма и в деле защиты Европы от турецкой угрозы.

Выборы и выборные капитуляции

Со времен Средневековья императоры сохраняли статус выборных монархов. Ничего не меняло здесь и постоянное пребывание Габсбургов на престоле с 1438 г. Только