Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова Страница 16

говоря, любой человек, недовольный решением Парламента, мог передать дело королю, в его Совет. Он подавал петицию через посредничество «начальников жалоб королевского отеля» и просил уведомить короля в его Совете об ошибке его Парламента и его патентной грамотой отменить — дословно «сломать» (casser) — постановление Парламента. Так возникла судебная кассация. Король в своем Совете, или, точнее, Совет без короля, обычно отменял постановление, не вникая в суть дела. Он возвращал дело в Парламент, чтобы там его снова рассмотрели и приняли решение с учетом кассации первого постановления. Таким образом из Королевского совета выделился Кассационный суд (la Cour de cassation), который, не рассматривая дело по существу, отменял приговор в Апелляционном суде и возвращал его новому составу Судебной палаты.

Помимо судебных полномочий Парламент имел законодательную компетенцию. Его судебные постановления, имевшие частное значение, становились прецедентами и превращались в регламенты, которые приобретали общее значение и предписывались всем, это были настоящие парламентские ордонансы. Они подлежали исполнению, если не встречали возражений со стороны короля.

Кроме того, Парламент регистрировал королевские ордонансы, и с XIV в. король обнародовал свои решения через Парламент. Они оглашались во время особых публичных аудиенций, а потом переписывались в регистр, который вел секретарь суда (greffier). Поэтому Парламент, так же как и канцлер, имел возможность делать замечания по тексту документа. Но король мог их обойти: он или посылал особую грамоту-распоряжение (lettres de jussion), приказывая зарегистрировать ордонанс, или же сам проводил судебное заседание (tenir un lit de justice). Он возвращался из Парламента в курию, занимал место на троне под балдахином и «своими устами» приказывал секретарю суда зарегистрировать спорный ордонанс; секретарь обязан был исполнить.

Счетная палата

В ведении Королевского совета находился и надзор за финансовой деятельностью, которая весьма расширилась и усложнилась к концу XIII в. На местах бальи и сенешалы уже не справлялись с ней, и около 1292–95 г. в помощь им в каждом бальяже и сенешальстве была создана должность особого финансового агента короля — сборщика (receptor, collecteur, receveur). Эта дата не случайна — она совпадает по времени с конфликтом из-за десятины и первыми заметными ухудшениями качества монеты, предпринятыми Филиппом IV для пополнения казны. Сначала роль сборщика заключалась в получении королевских доходов, но уже с 1315 г. он стал ответственным за них. Еще немного времени спустя именно он занимается продажей с торгов отдававшихся на откуп налогов, контролирует откупщиков этих налогов, ежегодно проверяет соответствие откупных сумм взимаемым налогам. Функции сборщика множатся, усложняются и развиваются таким образом, что он практически уходит из-под власти бальи и становится подчиненным напрямую Счетной палате (Camera comptomm regiorum; Chambre des comptes le roy).

Этот финансовый орган был создан около 1295 г. и стал вершиной финансовой администрации королевства. Понятно, что ее главой всегда являлся король сначала король вместе с курией, потом вместе с Советом, выделившимся из курии, ибо финансовые проблемы очень часто были тесно связаны с общими проблемами управления, и Королевский совет не мог оставаться от них в стороне. Во второй половине XIII в. король окружил себя знатоками финансовых вопросов, которым поручил выверять счета своих должностных лиц. С этого времени в курии стали проводиться специальные заседания, на которых занимались счетами, — именно они назывались «курией в счетной функции» (сuria in compotis, la Couren fonction de comptes). На этих заседаниях доминировали профессионалы банкиры, менялы, частные арендаторы королевских монетных дворов, получившие название магистры или контролеры счетов (magistri curiae qui in compotis, magistri comptorum; maîtres des comptes). Постепенно они образовали в курии особую секцию, которая стала называться Счетной палатой. Свое окончательное юридическое оформление она получила с принятием статута в 1320 г.

Счетная палата отправляла две основные функции. Сначала она только проверяла счета. Со времени Филиппа IV (1285–1314) сборщики в бальяжах дважды в год — в июне и декабре — должны были представлять свои финансовые отчеты. Они клали их на стол, покрытый грубой и толстой шерстяной тканью (bure), которая и дала этому столу название «бюро» (bureau), впоследствии так же стала называться и комната, в которой находился этот стол. «Контролеры счетов» сверяли счета, полученные от сборщиков в бальяжах, со счетами, представленными казначеями, а также счета генералов финансов (général des finances), отвечавших за экстраординарные налоги, должность которых была введена в это же время. Сведения о реальных поступлениях в казну должны были совпадать с заявленными в счетах суммами. «Контролеры счетов» также проводили окончательный расчет и закрытие счета. Они могли вынести решение относительно того, кто этот счет вел, но сами никогда не вели фискальных тяжб.

Второй функцией Счетной палаты был контроль за доменом. Она надзирала за соблюдением неотчуждаемости домениальных владений, регистрировала патентные грамоты (lettrespatentes), относящиеся к домену, и особенно грамоты, наделявшие апанажами принцев крови. Именно это право регистрации всех королевских ордонансов и грамот, касающихся домена и финансов, и соответственно право ремонстрации (droit de remonstrance), т. е. внесение замечаний и критика представленных на регистрацию документов, придавали Счетной палате особое значение.

В начале XIV в. Счетная палата получила дальнейшее внешнее развитие, из нее были выделены три новых органа: Монетная курия (Cour des monnaies)[7], Курия по экстраординарным налогам (Сот des aides) и Казначейская палата (Chambre du trésor)', в компетенцию последней перешли тяжбы по финансовым спорам. Но в целом, вопреки замыслу Филиппа IV, Счетная палата не стала крупным финансовым организмом, аналогичным судебному организму Парламента.

Должности

От своих предшественников Капетинги практически полностью унаследовали систему должностных лиц и служб; только местная власть осталась в руках ставших независимыми сеньоров. Значение королевских должностей в конце X–XI в. было столь невелико, что упоминания о них встречаются очень редко, за исключением архиканцлера, исправно визировавшего королевские дипломы. После большого перерыва первое упоминание о графе-палатине при дворе Роберта II появилось в грамоте 1021 г., в 1043 г. в числе свидетелей впервые отмечены коннетабль и кравчий, в 1048 г. к ним добавились сенешал и камерарий, в 1060 г. мелькнет вицекамерарий (subcamerarius, sous-chambrier), а семь лет спустя — маршал. В начале XII в. в курии сформируется группа наиболее значимых должностных лиц — сенешал, камерарий, кравчий и коннетабль, за которыми закрепится название «великие официалы короны» (grands officiers de la Couronne). Эти четыре должностных лица с конца XI в. обязательно входят в Королевский совет и участвуют в решении всех основных вопросов, политических, административных и судебных, образуя вокруг короля «новую команду», своеобразное «правительство», без которого не был бы возможен дальнейший подъем королевской власти. Их подписи в грамотах заранее заготавливаются нотариями как нечто обязательное, так что в последней трети правления Филиппа I (1060–1108) они подтверждают три четверти королевских дипломов. Таким