В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов Страница 13

много говорил о монополизации власти. Эта тема позаимствована им из преамбулы «доклада Полянского», но изложена в несколько смягченной форме. Например, Суслов сказал: «…т. Хрущев стал грубо нарушать ленинские нормы партийного руководства». У Полянского же читаем: «Он грубо попирает ленинские принципы и нормы руководства партией и страной и по существу полностью отказался от них». Говоря о ленинских требованиях к партийному руководителю, Суслов заявил, что они лишь «в значительной мере стали предаваться т. Хрущевым забвению». У Полянского жестче: «.все это предано им забвению». Суслов: «.в его деятельности в последнее время все яснее обнаруживалась линия на то, чтобы уйти из-под контроля Президиума и ЦК КПСС, не считаться с ними». В «докладе Полянского» однозначно утверждается, что Хрущев уже вышел из-под контроля ЦК и Президиума.

Еще одна заимствованная Сусловым тема – колебания соратников в деле «обуздания» первого секретаря. Текстуально совпадают пассажи о сомнениях и долгих поисках выхода из сложившейся ситуации.

Суслов, живописуя черными красками деятельность Хрущева в разных сферах, использовал значительное число примеров, приведенных составителями «доклада Полянского». Критика хрущевских реорганизаций велась им со ссылками на те же положения из ленинских трудов. В обоих докладах перечисляются недостатки Хрущева и подчеркивается, что те же самые недостатки подмечены у Сталина в ленинском «Письме к съезду».

Заимствована Сусловым и концепция «двух Хрущевых»: до определенного времени Хрущев был хорошим руководителем, хотя и с отдельными недостатками, а после устранения «антипартийной» группы эти недостатки со временем стали превалировать, и в итоге первый секретарь стал совершенно невыносим. Правда, и здесь Суслов предпочел несколько смягчить выражения и не использовал ленинский образ грубого великорусского держиморды.

Читатели могут обратиться к приложениям и сами проследить текстуальные совпадения в обоих докладах.

Теперь о принципиальных различиях. В «докладе Полянского» первым делом сказано, что Президиум считает нужным доложить пленуму о создавшемся в результате неправильных действий Хрущева положении, для того чтобы обсудить этот вопрос и принять надлежащие меры. У Суслова ни о каком обсуждении речь не идет – члены ЦК только информируются о «единодушном» мнении.

В преамбуле «доклада Полянского» составители характеризуют обстановку в Президиуме и приходят к выводу, что Хрущев заменяет культ личности Сталина культом собственной личности. Естественно, такая характеристика выходит за рамки положения в Президиуме и касается обстановки в партии в целом и даже в стране. Сделав этот вывод, составители заявляют о готовности дать решительный отпор «новоявленному претенденту на новый культ личности», при этом «освящая» свои действия именем вождя мирового пролетариата. Напротив, Суслов, как вы видели, сосредотачивается на обстановке в руководстве страны.

Первая страница «Сообщения…» с визами членов Президиума ЦК КПСС и пометой М. А. Суслова.

Экземпляр Л. И. Брежнева

О культе личности Хрущева Суслов говорит гораздо мягче: «Эти неправильные действия т. Хрущева могли быть истолкованы как его стремление выдвинуть культ своей личности». Докладчик демонстрирует, что члены Политбюро вовремя спохватились и не дали опасным тенденциям проявиться в полной мере. Таким образом, хотя положение в стране и не соответствует победным реляциям и нужно еще много работать, чтобы закрепить успехи, ситуация в стране не критическая, и положение можно исправить заменой лидера. Налицо стремление Суслова свести проблемы к внутрипартийным делам.

Итак, из текстов стенографического отчета и протокола пленума следует, что победители, во-первых, не хотели делить со свергнутым лидером ответственность за принимавшиеся Президиумом ЦК решения. О том, что члены Политбюро зачастую были солидарны со своим вождем в принятии решений, вспоминали позднее некоторые из них. При этом порой сообщали о некоторых обстоятельствах, которые свидетельствовали о хрущевском диктате. Так, тогдашний кандидат в члены Президиума ЦК Гришин, вспоминая о решениях в дни карибского кризиса, писал, с одной стороны, о том, что «каждый из нас сознавал и долю своей ответственности». С другой же, сообщил читателям следующую подробность о заседании, на котором обсуждалась отправка ракет на Кубу: «…Хрущев достал из папки подготовленный министерствами обороны и иностранных дел проект решения по этому вопросу, подписал его сам и попросил подписать всех присутствовавших на заседании членов и кандидатов в члены Президиума и секретарей ЦК КПСС. Решение было подписано присутствующими»[59].

Во-вторых, как уже говорилось, новый партийный лидер не желал усиления авторитета молодых соратников. Была и третья причина, по которой доклад Полянского не прозвучал на заседании пленума. Ведь Хрущев 14 октября подписал заявление об отставке и не собирался апеллировать к членам ЦК, как это было в июне 1957 года, когда большинство членов Президиума проголосовали за его отставку. О крайней подавленности Хрущева в день отставки вспоминал Мухитдинов: «Видел я Никиту Сергеевича в различных условиях и ситуациях. Не всегда он был выдержанным, нередко проявлял излишние эмоции, вспыльчивость, даже необузданный нрав своего характера. На этот раз он сидел осунувшийся, с опущенной головой, бледный, со слезами на глазах. Ни разу за все время не посмотрел в зал»[60]. Так что не было нужды применять жесткий вариант критики Хрущева, рассчитанный на его сопротивление.

Согласно официальной версии, Суслов закончил доклад зачтением хрущевского заявления и проекта постановления о его отставке. Из протокола пленума были исключены попытки Суслова подменить председательствующего: заседание вели Брежнев и Подгорный. Полянский был лишен почетного задания выдвинуть кандидатуру Брежнева: в стенотчете этой чести удостоился Подгорный. Выброшен был и диалог Лесечко с Брежневым о втором секретаре ЦК. Вписана фраза «Признавая правильной критику в его адрес, т. Хрущев просил разрешить ему не выступать на Пленуме Центрального Комитета». Примечательно также, что текст хрущевского заявления об отставке, включенный в доклад Суслова, в некоторых деталях не совпадает с текстом заявления, подписанным Хрущевым.

Как мы видим, сусловский доклад, прежде чем стать частью стенографического отчета и протокола пленума, подвергся значительной переработке. Проходило это в несколько этапов. Архивные документы позволяют их проследить.

Первичную правку внес сам Михаил Андреевич. Он насытил текст своего выступления, взятый из неправленой стенограммы пленума, положениями из доклада Шелепина – Полянского. Убрал диалог Брежнева и Малина о том, что пленум не правомочен избирать нового премьера, а также собственную оговорку о Центральном Комитете вместо Президиума ЦК. Предложение избрать первым секретарем Брежнева вложил в уста Подгорного и т. д. Удивительно, но на этой стадии Суслов не вычеркнул диалог Лесечко и Брежнева. В итоге родился документ с претенциозным заголовком «Запись выступления члена Президиума и секретаря ЦК КПСС тов. М. А. Суслова на Пленуме Центрального Комитета КПСС». Он был разослан членам и кандидатам в члены Президиума, секретарям ЦК и в Общий отдел Малину.

Следующая стадия работы с этим текстом