Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен Страница 18

Глава 3

Редкие исключения

За редким исключением (таким, как, например, кризис 2008 года), глобальная «невидимая рука» создает относительно стабильные обменные курсы, процентные ставки, цены и тарифы.

Алан Гринспен, бывший глава Федеральной резервной системы США

За редким исключением Германия на протяжении XX века сохраняла мирные отношения со своими соседями. За редким исключением Алан Гринспен всегда делает верные заключения.

Комментарий в блоге Crooked Timber

Через пять лет после начала кризиса мы стали знать больше. Несмотря на десятилетия и даже столетия развития влиятельной экономической теории, мировой экономический кризис стал очень дорогим опровержением идеи саморегулируемого рыночного равновесия. По имеющимся оценкам, этот кризис обошелся примерно в 4 трлн долл. для США (более 10 тыс. долл. на каждого жителя), 140 млрд фунтов стерлингов для Великобритании. Потери для остальных стран Европы сопоставимы с этими цифрами[38].Косвенные расходы в глобальном масштабе составили, возможно, 50 трлн долл. И не исключено, это еще не окончательные данные.

Но давайте будем снисходительны и оставим в стороне нынешний кризис. Существует мнение, что этот кризис не имел ничего общего с плохой экономикой, что банки вели себя ответственно, что все на Уолл-стрит скорее помогали экономике, нежели вредили ей[39]. При должной пытливости ума практически любому событию можно придать желаемую интерпретацию. Имеются ли научные доказательства, поддерживающие идею эффективного рыночного равновесия? Ответ на этот вопрос, как я покажу далее, однозначный – «нет», по крайней мере если вы интерпретируете термин «эффективный» в любом значимом для нас контексте. Радужная, как могло показаться, картина, которую я представил в предыдущей главе, на самом деле не более чем причудливая иллюзия. Приведенные там аргументы начинаются с известных математических теорем Эрроу и Дебре, которые в действительности не обладают той силой, которая им приписывается. Достаточно взглянуть на встречающиеся в нашей повседневной жизни простейшие физические процессы, чтобы понять, почему так происходит.

Представьте себе такую картину: на небольшом столе находится карандаш, возможно, где-то рядом с ноутбуком. А теперь быстро скажите: в каком положении вы представили себе карандаш? Он лежит на боку, не так ли? Он ведь не стоит вертикально, касаясь стола лишь тыльной стороной и указывая в потолок другим концом? С точки зрения строгих правил физики вполне допустимо предполагать, что карандаш находится именно в таком положении. Но мы этого практически никогда не наблюдаем – и, соответственно, не представляем себе такую ситуацию, – поскольку даже малейшего колебания (допустим, кто-то приблизится к столу), вызывающего незначительное движение воздушных потоков, окажется достаточно, чтобы карандаш потерял равновесие и упал.

Стоящий вертикально карандаш находится в состоянии так называемого неустойчивого равновесия, которое может сохраняться при отсутствии внешнего возмущения, но моментально нарушается в случае воздействия со стороны окружающего мира, что, конечно же, рано или поздно происходит. В то же время лежащий на ровной поверхности карандаш находится в состоянии устойчивого равновесии. Если даже ударить кулаком по столу, карандаш может подпрыгнуть на мгновение, но затем вернется в состояние покоя. В таком положении на карандаш не оказывают влияния те незначительные воздействия, которые могли бы привести к его падению, если бы он стоял вертикально.

Стабильное, устойчивое равновесие, как правило, является более важным, чем нестабильное[40], потому что в таком состоянии предметы могут находиться достаточно долго. Рассматриваем ли мы физические силы, действующие на карандаш, или экономические силы, влияющие на фондовый индекс Dow Jones Industrial Average, мы можем ожидать, что они будут стремиться привести объект в состояние устойчивого равновесия и избегать неустойчивого. Поэтому, когда мы говорим о состоянии равновесия, мы должны уточнить, является ли оно устойчивым. Идет ли речь об общем равновесии Эрроу и Дебре, или о рациональных ожиданиях, описанных Лукасом, или о любых других теориях экономического равновесия, важно знать, имеются ли основания полагать, что равновесие во всех этих случаях устойчиво настолько, что экономика сможет фактически оказаться в этом состоянии и затем сохранять его. Экономисты-математики прекрасно это понимали, поэтому доказательство устойчивости равновесия Эрроу – Дебре являлось основной задачей теоретической экономики начиная с 1954 года.

Результата пришлось ждать два десятилетия. Только в середине 70-х годов прошлого века экономист Уго Зонненшайн при участии Дебре и Рольфа Мантела изучил процесс, который позволяет сбалансировать спрос и предложение[41]. До того момента, когда такой баланс будет достигнут, может наблюдаться ситуация, когда спрос на определенные продукты будет существенно превышать предложение, создавая так называемый избыточный спрос, который побуждает поставщиков увеличить объем предложения данного продукта. Вам может показаться, что подобный процесс должен быть относительно простым и подталкивать экономику к достижению возможного баланса. Однако математические выкладки свидетельствуют, что – с учетом вероятных различий в исходном наличии капитала и предпочтениях в отношении различных продуктов – в экономической модели Эрроу – Дебре цены могут так и не достичь устойчивого равновесия и следовать практически любому сумасшедшему сценарию, который только можно вообразить.

Как заметил экономист Алан Кирман в книге «Complex Economics» («Комплексная экономика»), это открытие стало тяжелым потрясением для многих экономистов того времени. В 1994 году экономист Вернер Хильденбранд вспоминал, насколько сокрушительными оказались полученные результаты для устоявшегося восприятия экономики в терминах равновесия:

Когда в семидесятые годы я прочитал публикации Зонненшайна, Мантела и Дебре, касающиеся структурной функции избыточного спроса [42] в рыночной экономике, я впал в глубокое оцепенение. До этого я наивно полагал, что микроэкономические основы модели общего равновесия, которыми я так часто восхищался, не только позволяют доказать, что модель и понятие равновесия логически последовательны, но и указывают на то, что равновесие четко детерминировано. Эта иллюзия, или лучше сказать, эта надежда была разрушена раз и навсегда, по крайней мере в отношении традиционной модели рыночной экономики[43].

Все дальнейшие попытки доказать, что реальная экономика действительно может достичь состояния, подобного описываемому моделью равновесия Эрроу – Дебре, закончились неудачами[44].Теоретики не смогли доказать, что даже самые простые экономические модели, учитывающие лишь несколько сырьевых товаров, описывают состояние устойчивого равновесия. Нет никаких оснований полагать, что теория общего равновесия, так высоко ценимая экономистами, представляет собой нечто большее, чем обычный курьез.

Предложенная Вальрасом теория была простой, но реальная экономика таковой не является. Как отмечает экономист Дональд Саари, уравнения Вальраса «настолько элементарны, что можно преподавать их на первом курсе при изучении векторного исчисления. Таким образом, мы должны задаться вопросом, что