За секунду до любви - Вирсавия Вайс Страница 98

И я позволил. Позволил ей это сделать. Впустил эту бурю внутрь, и теперь она выжгла всё дотла. Оставила только одно — дикое, животное желание вернуться и забрать. Уже навсегда. Приковать к себе. Спрятать ото всех. Чтобы больше никто не посмел забрать её у меня.

Переводы денег — жалкая попытка хоть как-то быть рядом. Чтобы знала, что я помню. Что она моя. Даже если сейчас между нами тысячи километров и тишина, которую нельзя нарушить.

Где она сейчас? Что с ней? Этот вопрос грыз изнутри, тупее и настойчивее любой застарелой раны. Ждёт ли меня? Ненавидит ли? Вспоминает ли ту ночь так же, как я — каждый долбаный день?

Вот он, момент. Контроль пройден, отчёт сдан. Телефон в руке. Ещё секунда — и я услышу её голос. Или… Или сейчас незнакомый голос скажет что-то, от чего мир рухнет.

Палец наводит на единственный номер. Сердце колотится где-то в горле. Только с нею я никогда ни к чему не был готов. Это невозможно. Её шаги и решения не предугадать никогда. К чему мне готовиться? Да хер знает! К её ярости, к её ненависти. Наверное, да. Любовь — это не про неё. И я уже готов услышать, как она зло крикнет «ублюдок» и бросит трубку. Да и по хер. Приеду и всё решу, только порог переступлю и решу сразу же, прямо в коридоре, раком к стенке, и все проблемы решены. А сейчас мне как воздуха глотнуть, лишь бы услышать. Лишь бы знать, что она не мой мираж.

Вот оно. Гудки. Раз. Два.

Возвращение домой — это не про бетон и асфальт. Это про неё. И сейчас я либо на пороге своего нового ада, либо… своего единственного рая.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Охереть! Это как? Снова набор, и что? Да ни хера!

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

И всю дорогу до квартиры у меня уже голова трещала. В грудь будто кол вогнали. Ни хера не соображаю. И чувствую, что жопа чешется, и в животе узлом всё скрутило. Знаю, что пиздец случился, но ещё надеюсь. Ещё жду, что байда всё это. Что сейчас открою дверь своим ключом, а она дома. Ещё спит, ещё тёплая и такая нежная, что мокрая и на хер, не раздеваясь даже, на четвереньки и до самых яиц.

Но, уже подходя к дому, мозгами понимал, что глухо, и когда открыл почтовый ящик, на дне которого лежали ключи. Даже тогда надеялся, и когда открывал, вслушиваясь в глухую тишину квартиры.

Дверь захлопнулась, отрезая меня от мира. Оглушительный щелчок эхом пронёсся по квартире, отражаясь от стен, стихая где-то там, в глубине тёмных коридоров. И снова наступила тишина. Не просто отсутствие звуков. Гробовая, давящая пустота, которую нарушал только вой ветра за окнами. Начиналась метель.

Я прошёл по коридору, уже понимая, что никого нет, но продолжая верить в злоебучее чудо. Армейские ботинки глухо стучали по паркету. Гостиная. Пыль на мебели. Ни одной лишней вещи. Спальня. Голая кровать. Матрас с кинутым комом одеялом и разбросанные подушки. Как же это всё не так. Не похоже на неё.

Я каждое утро смеялся над тем, как она с болезненной армейской точностью заправляла кровать, как я снова стягивал всё, кидая её на спину, срывая с неё одежду, и любил. Любил её до исступления. А она ругалась, совсем не по-женски, и, вздрагивая, морщась от моей несдержанности, снова её заправляла, и вот сейчас всё это говорило о том, что Кукла была в ярости или… раздавлена, уничтожена морально так, что считай мертва.

Я сел на край, пружины жалобно скрипнули. Взял в руки подушку. Прижал к лицу, вдохнул полной грудью. И почти ничего. Лёгкий, едва уловимый шлейф. Её шампунь. Что-то цветочное, что сводило меня с ума. Теперь — всего лишь призрак, воспоминание, которое вот-вот растворится и исчезнет окончательно.

Какого хера ты куда делась?

Я швырнул подушку в угол и поднялся. Кухня. Механические движения: зёрна в кофемашину, вода, щелчок кнопки. Агрегат зашипел, нарушая тишину, но не заполняя внутреннюю пустоту.

Распахнул окно. Морозный воздух ворвался в комнату. Прикурил. Затяжка обожгла лёгкие, не притупляя острую, режущую боль за грудиной. Ту самую, что появилась, когда я, уже наверное в сотый раз, услышал «абонент недоступен».

Мысли, как разъярённый рой ос, жужжали в башке, взрывая скворечник, выстраиваясь в чёткие версии того, что произошло.

Версия первая, самая очевидная: испугалась. Убежала от сложностей, от меня, от этой гребаной неопределённости. Решила, что игра не стоит свеч, и слиняла. Но нет... Не в её характере бежать, поджав хвост. Она скорее бы вцепилась мне в горло.

Версия вторая: нашла кого-то. Молодого, красивого, простого и понятного. Того, кем она сможет вертеть, как только захочет. Сердце сжалось в комок при этой мысли. Ревность, острая и ядовитая, ударила в кровь.

Версия третья, самая чёрная: её нашли. Он. Зимин. Узнал о нас. И забрал её у меня. Но он обо мне не знает. Значит, только первая часть. Он тупо её нашёл. После того, как мы угнали байк.

Запах свежесваренного кофе ударил по мозгам. Я налил его в кружку, не глядя. Горячая жидкость обожгла язык, но я не почувствовал боли. Только ледяной ужас, медленно подползающий к горлу.

Облокотившись на подоконник, смотрел на падающий снег. Пять месяцев. Сто пятьдесят дней. Достаточно, чтобы всё изменить. Достаточно, чтобы всё потерять.

Она не просто ушла. Она исчезла. Словно её и не было никогда. Только ключи в почтовом ящике, как последнее «прощай».

Но нет, сука. Так не бывает. Ты не могла просто взять и испариться. Я выверну этот город наизнанку, но найду тебя. И когда найду... мы во всём разберёмся.

И искать тебя я начну прямо сейчас. Только… Усмехнувшись, я двинулся в кабинет. Рутина. Всё как всегда, до автоматизма. Спрятать одну жизнь и маской натянуть вторую. Оружие в сейф, убрать паспорт и военный билет.

Тёмный гулкий коридор. Кабинет. Дверь была приоткрыта. Странно. Я всегда запирал её. Всегда.

Ладно, с этим потом. Разряженный «Глок» лёг в ящик с глухим стуком. Документы — в соседний отсек. Чёткость, которая обычно успокаивала. Только вот сейчас она не работала.

Потом потянулся за запасным телефоном, новенький айфон, старая, «мирная» симка. Включил. Ждал загрузки, глядя в окно на беснующуюся метель. Может, хоть кто-то из