Алекс Д. - Целого Мира Мало Страница 96

Но, все, что говорят о рыжих — чистая правда. Врожденная чувственность моего маленького павшего ангелочка с лихвой искупает недостаток опыта. Я представил, сколько еще прекрасных минут она подарит мне, когда я научу ее всему, что умею сам. А пока я упиваюсь безыскусными, но горячими ласками бесконечно обожаемой женщины, ее стыдливыми, отчаянными стонами, и смущенно опущенными ресницами в момент наивысшего наслаждения. Ее робость сводит меня с ума (кто бы мог подумать!), а такое трогательное выражение нежности в глубоких, как море, голубых глазах заставляет желать снова и снова. Словно я мальчишка, впервые дорвавшийся до женщины.

Она сдается первой и молит о пощаде, когда я вновь впиваюсь в искусанные в безумном порыве солоноватые губы. И я отпускаю ее, повинуясь выражению предостерегающих затуманенных глаз.

Целую вечность мы лежим рядом и молчим, пытаясь восстановить дыхание и утраченные силы. Сам воздух в комнате пропитан нашей страстью. И я с наслаждением и усталостью вдыхаю его. Поворачиваюсь и смотрю на ее лицо, спрятанное влажными прядями волос. Сейчас в сумраке ночи они кажутся черными (не помню, кто из нас выключил свет). Дина лежит на животе, дыхание почти выровнялось, правая рука покоиться на моей груди. Сердце на мгновение замирает, и я чувствую привычную боль. А потом она уходит, оставляя лишь безграничное счастье и умиротворение.

Я люблю ее. Все-таки люблю.

— Ты бессердечный сукин сын. — раздается ее недовольный хриплый голос, разбивший вдребезги мое фееричное состояние души. Я подпираю щеку ладонью и с недоумением всматриваюсь в сверкающие голубые глаза. Она тоже приподнимает голову, отбрасывая волосы за спину. Рука на моей груди приходит в движение, и больно бьет прямо в солнечное сплетение.

— За что? — простонал я, инстинктивно перехватывая ее пальцы.

— За довольную рожу. — шипит Дина.

Я отказываюсь ее понимать. Эта девушка — совершенна… совершенно непредсказуема.

— Радуешься, да? — продолжает свои нападки ангелок, у которого вот-вот прорежутся рожки, хвостик и копыта. И она молодец, обвиняет меня в том, чем мы оба наслаждались.

— А я плакать должен? — невольная ирония кривит мои губы. — Вроде, причины нет для слез. Ты чем-то недовольна? — самоуверенно смотрю в смущенные глаза. Она отводит взгляд. Наверно, вспоминает, сколько раз за последние три или четыре часа была «недовольна».

— Так нечестно, Влад. И ты сам это понимаешь. — она отворачивается от меня и садиться, поджимая к груди колени.

— Объяснись. Может, я непроходимая тупица, но я совершенно не понимаю, почему ты меня бьешь и обзываешь.

— Ты — грязный бабник. — шипит моя любимая. Я не сдержался и засмеялся. Обиженные глаза снова смотрят на меня. Все, умолкаю.

— А я думал, что мы друзья. — говорю ей миролюбиво. Честно слово, подобной реакции после умопомрачительного секса я за всю свою бурную жизнь не видел ни разу. Это ж надо! Такая дикая неблагодарность за мои старания и выдержку.

— Друзья так не поступают. — на полном серьезе выдает Динара. — Да, и какой ты друг. У тебя, вообще, есть хотя бы один друг. Ах да, я забыла. Игорь Зайцев, который втихомолку спал с твоей первой женой, и Максим, которому ты за дружбу зарплату платишь. Ах забыла, есть еще подруга Лера, она же падчерица. Она же любовница, если под боком никакой другой дуры, вроде меня, не оказалось.

— Все сказала? — холодно спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Дина кивает, прикрыв свой разговорчивый рот.

Не поверите, о чем я вспомнил в этот момент. Можете даже не гадать. Бесполезно. Не понимаю, почему именно это воспоминание посетило мою оскорбленную голову. Почти год назад, я вышел из такси перед зданием офиса, и ко мне подбежал дворовый пес, приветливо махающий хвостом. Я пнул дворнягу и пошел по своим делам. Так вот, теперь я понял, как, наверно, тошно было тому псу. Но я не пес, у меня есть разум и чувства. Мне больнее, и больнее от того, что я знаю причину подобного обращения. Сейчас она скажет, что мы совершили ошибку…. Но я опять не угадал.

— Извини меня, Влад. Я погорячилась. — Дина неуверенно дотрагивается до моего плеча. — Ты меня пойми. Я… — она сделала паузу, чтобы подобрать слова, а я мысленно умолял ее молчать. — Я просто растерялась. У меня был день рождения, и мы с Киром провели такой чудесный день. Ездили в зоопарк, ходили в цирк, зашли в гости к Ларисе, а потом вернулись сюда, и вдруг мне доставили твой подарок. Я была тронута до слез. Выпила шампанского, позаимствовала в твоем баре. И меня охватили самые противоречивые чувства. Кирилл ушел спать, а я осталась одна и стала играть.

Я посмотрел на Дину с нескрываемым недоумением. Что она пытается мне сказать? И не длинновато ли для предисловия? Но я готов терпеть. Женщины любят поболтать, но еще больше ценят, когда есть, кому слушать их нелогичную болтовню.

— Я очень давно одна, Влад. — добавила Дина тихо, выразительно глядя в мои глаза. Я не сразу понял, куда клонит мой ангел. А когда до меня дошло, я искренне пожалел, что не заткнул ее рот на первом слове. Нет, я не облегчу ей задачу. Пусть изъясняется до конца.

— Очень давно. — повторила она. Я в притворном непонимании поднял брови, стаскивая с дивана плед и набрасывая на свои плечи. А ей и так не холодно. И главное, для того, что она хочет сказать вид подходящий.

— Влад, я три года без мужчины. — уже едва сдерживая закипающий гнев, процедила сквозь зубы сокрушительница надежд. Я нервно встаю на ноги, закрывая себя до пят длинным пушистым пледом, отхожу в сторону и устало опускаюсь на диван. В голове ни одной мысли. Я безучастно смотрю ей в лицо, я хочу видеть ее глаза, когда она закончит мысль.

— Черт, ты специально делаешь вид, что полный идиот? — она обхватывает себя руками, и начинает мотать головой, пытаясь взглядом отыскать свои вещи. Но они больше не пригодны для ношения. Видимо, смирившись с установленным фактом, она снова удостоила меня взгляда. — А чего ты хотел услышать? А? Ты ворвался, как шпион. Набросился на меня. Я даже опомниться не успела. Мы оба знаем, что ты такое. Для тебя секс — игра, животный инстинкт. Я пыталась тебе сказать, но куда там. Ты же у нас царь и бог. Мистер мачо, великий соблазнитель. Влад, ты же сам мне рассказывал. И я тоже виновата, я же понимала, что ты за человек. Но я живая, слабая женщина. А ты… Ты. — она развела руками, забыв, что раздета. Выглядела она очень пикантно. — Ты — это просто ты.

— Значит ли, моя милая, из всего выше сказанного, что на моем месте мог быть любой другой? — прищурив глаза, спросил я, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад. Дина удивленно округлила глаза, которые медленно скользнули по моей обнажившейся груди, с которой сполз плед.