Тихоня - Дж. Л. Бэк Страница 92

Позволяю тишине затянуться, глядя на своего друга. Как до этого дошло? Мы всегда были такими дружными, непробиваемыми. Но в этом году мы ополчились друг против друга, и ради чего? Я чертовски ненавижу это дерьмо.

Раздается стук в дверь, и входит Себастьян с неизменно хмурым выражением на лице. Он бросает сумку с одеждой на стул.

— Только что доставили. И к этому прилагалась записка. — Он бросает ее поверх сумки и выходит из комнаты.

Ли встает, грациозный, как всегда.

— Позволь мне попытаться разобраться во всем этом. Я никому не позволю разрушить наше братство.

Я киваю и смотрю, как он уходит точно так же, как это сделал Себастьян. В конце концов, мы ничего не решили. Мы ничего не сделали. Чувствую себя бессильным и мне это чертовски не нравится. Встаю и хватаю записку, вырывая ее из конверта, как будто этот маленький акт возмездия поможет мне почувствовать себя лучше. На кремово-белой бумаге — тисненое приглашение. На оборотной стороне — записка, написанная неряшливым почерком моего отца.

Я ожидаю, что ты придешь заранее, так что будь раньше своего свидания.

Я комкаю листок бумаги и изо всех сил швыряю его через всю комнату. К черту его и его приказы. К черту все это. И почти смеюсь над собой из-за того, насколько это нелепо. Что бы я не говорил, мы оба знаем, что я всегда буду рядом. По крайней мере, до тех пор, пока не найду способ вытащить себя и маму из-под его гребаного контроля.

Глава 30

БЕЛ

День спустя я все еще думаю о ситуации с Дрю. Чувствую себя сырой, как незаживающая рана. Часть меня, безнадежная часть, думала, что он что-то скажет или хотя бы попытается все исправить. Но нет, особенно когда не получаю от него ни одного сообщения. Пытаюсь разобраться с графиком репетиторства и с тем, кого могу убедить вернуться заниматься со мной. Когда затеяла всю эту историю с Дрю, последнее, о чем я думала, были деньги.

Мой телефон вибрирует, и я хватаю его, надеясь, что это клиент. На экране высвечивается номер больницы, и я нажимаю зеленую кнопку ответа, прижимая телефон к уху.

— Алло?

— Мисс Джейкобс, это доктор Митч. Я звоню, потому что ваша мама пропустила сегодняшний прием и теперь не отвечает на мои звонки. Я волнуюсь. Я собирался вызвать "скорую", но решил сначала позвонить и уточнить у вас.

Время замирает. Сердце будто застревает в горле, так что мне приходится откашляться.

— Что, что вы имеете в виду? Я думала, ее прием завтра утром. Так она мне сказала. Я собиралась пойти с ней.

— Боюсь, что нет. Она должна была прийти сегодня. На первую из экспериментальных процедур, на которые она согласилась.

Я вздыхаю. Мама, что ты делаешь? Зная, как она боялась этого вначале, я не очень удивлена. Она, наверное, думала, что сможет пропустить все без моего ведома.

— Я пойду проверю, как она. Еще не слишком поздно, чтобы прийти на прием?

— Нет, это всего лишь обычная инъекция. Вы можете прийти в любое время. Но, пожалуйста, дайте мне знать, все ли с ней в порядке. Мне нужно подтверждение.

— Конечно. Я скоро свяжусь с вами.

Вешаю трубку, хватаю сумочку и выбегаю за дверь. Подбежав к своей машине, распахиваю дверцу, забираюсь внутрь и поворачиваю ключ, заводя двигатель. Трогаюсь с места и направляюсь к дому. Часть меня злится. Почему она лжет мне после всего что я сделала, чтобы помочь ей? Но в то же время изнутри меня гложет страх, что что-то не так, что с ней что-то случилось. Если что-то случилось, это убьет меня.

Я мчусь по городу, высматривая копов, чтобы меня не остановили, и с визгом въезжаю на подъездную дорожку к дому мамы. Жму на тормоз и бросаюсь к двери. Конечно, она заперта, и мои пальцы так сильно дрожат, что приходится повозиться ключами, чтобы открыть замок.

Внутри вижу маму, сидящую на диване с закрытыми глазами, совершенно неподвижную. Сердце ухает в пятки.

— Нет, — вырывается у меня на выдохе. Я скольжу к ней на коленях по старому ковру. — Мама.

Встряхиваю ее, чувствуя тепло ее кожи.

— Мам. Мама. Пожалуйста, проснись.

Она медленно открывает глаза, затем сосредотачивается и отстраняется.

— Детка, что случилось?

Она медленно вытирает слезы, которые я не заметил на своих щеках. Склоняю голову к ее рукам и позволяю слезам пролиться, дрожа всем телом.

— Прости, я думала… мне позвонил доктор, и я подумала, что что-то случилось.

Я сажусь на пол и вытираю лицо, пока она поднимается.

— Детка, я…

— Почему ты солгала мне? — спрашиваю я. — Я была бы здесь, чтобы отвести тебя. Мне нужно отводить тебя на эти процедуры, чтобы чувствовать, что делаю что-то важное. Как будто у меня есть хоть какой-то контроль над происходящим.

Она морщит лоб и подтягивает одеяло к коленям.

— Прости, Бел. Не знаю, почему я солгала. Наверное, переживаю, что ты отказываешься от своей жизни и всех своих будущих возможностей ради меня. Ради чего, ради шанса, что я проживу еще максимум пару лет? Ты же слышала, это экспериментальный препарат. Не хочу, чтобы ты жертвовала своей жизнью ради меня, ведь я все равно умру.

Ненавижу слышать эти слова. Ненавижу настолько, что все, что могу сделать, это выплеснуть злость.

— Прекрати. Хватит говорить, что ты умрешь. Медицина прогрессировала с тех пор, как ты болела в последний раз. Ты можешь победить. Тебе просто нужно бороться с этим и перестать бороться со мной. Я хочу помочь тебе, но не смогу, если ты откажешься меня слушать.

Какое-то время мы сидим в тишине, и я ненавижу это испуганное,