Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская Страница 9

— Руководство — мой муж.

— Формально решение принято советом директоров.

Я закрыла глаза.

Роман не выставлял нас из дома.

Это делал совет директоров.

Совершенно независимо.

По деловым причинам.

— Я поняла.

— Мне жаль.

— Нет, — сказала я. — Вам не жаль.

После разговора я сидела неподвижно, пока Алла Викторовна играла с детьми в соседней комнате.

Тридцать дней.

За это время нужно было найти квартиру, оплатить залог, переехать, объяснить близнецам, почему они лишились не только отца, но и дома.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз незнакомый номер.

— Вера Андреевна? Меня зовут Павел Громов. Я представляю интересы Романа Сергеевича Воронцова.

— Уже?

— Прошу прощения?

— Ничего. Говорите.

— Мы подготовили проект соглашения о расторжении брака. Роман Сергеевич хотел бы избежать суда.

— Пусть пришлёт документы.

— Есть один вопрос, который желательно обсудить заранее.

— Какой?

— Место проживания детей.

У меня похолодели пальцы.

— Дети живут со мной.

— В настоящий момент — да.

— Что значит «в настоящий момент»?

— Роман Сергеевич предлагает гибкий график. Неделя с матерью, неделя с отцом.

— Нет.

— Советую сначала ознакомиться с предложением.

— Мои дети не чемоданы, чтобы перевозить их каждые семь дней.

— У родителей равные права.

— Он ушёл месяц назад.

— Это не лишает его отцовских прав.

— Я этого и не утверждала.

— Тогда надеюсь, мы договоримся.

— Передайте Роману, что дети будут жить со мной.

Павел помолчал.

— Вера Андреевна, не воспринимайте это как угрозу. Однако в судебном порядке будет оцениваться способность каждого родителя обеспечить детям стабильные условия.

Я посмотрела на папку с уведомлением о выселении, которое только что пришло на электронную почту.

— Он отнимает у нас квартиру, а потом собирается доказать, что у меня нет стабильных условий?

— Я не располагаю информацией о квартире.

— Конечно.

— Моя задача — помочь вам прийти к соглашению.

— Ваша задача — сделать так, чтобы я испугалась.

— Вы ошибаетесь.

— Нет, господин Громов. Впервые за пять лет я начинаю видеть всё правильно.

Я отключила звонок.

Через стеклянную дверь кухни увидела Соню и Мишу. Они строили дом из разноцветных кубиков. Миша возводил стену, Соня ставила на крышу маленькую пластиковую фигурку.

— Это мама, — объяснила она няне. — Она будет жить наверху.

— А папа? — спросила Алла Викторовна.

Соня задумалась.

Потом поставила мужскую фигурку далеко от дома.

— Папа работает.

Я прижала ладонь ко рту.

Мне хотелось закрыться в ванной и плакать, пока не останется сил.

Вместо этого я открыла ноутбук.

Нашла контакты семейных адвокатов.

Позвонила первому.

Он запросил сумму, которой у меня не было.

Второй отказался, услышав фамилию Романа.

— Я не могу представлять вас из-за конфликта интересов.

— Вы работаете с ним?

— С одной из компаний группы.

Третий сказал, что дело будет сложным.

— У вашего мужа хорошие позиции. Доход, жильё, характеристики, возможности обеспечить образование и медицинское обслуживание.

— А то, что он изменил и ушёл?

— Для определения места проживания детей супружеская неверность почти не имеет значения.

— Он не знает, что дочери нельзя сливки.

— Этого недостаточно.

— Что тогда достаточно?

— Доказательства, что проживание с отцом причинит детям вред.

Я посмотрела на близнецов.

Роман не бил их.

Не кричал.

Не приходил пьяным.

Он мог купить им лучших врачей, водителя, няню, школу.

Он умел выглядеть идеальным.

— Сколько у меня шансов? — спросила я.

Адвокат замолчал.

— Пока никто не подал иск, рано говорить о шансах.

— А неофициально?

— Не оставайтесь без жилья. Найдите официальный доход. Фиксируйте все договорённости и нарушения. Не препятствуйте общению с детьми без серьёзных оснований.

— Он уже всё подготовил?

— Судя по тому, что вы рассказали, ваш муж действует не спонтанно.

После разговора я получила сообщение от Романа:

«Надеюсь, теперь ты готова обсуждать всё спокойно».

Я смотрела на эти слова и впервые ясно поняла его замысел.

Он не хотел детей.

Не тогда.

Не по-настоящему.

Он хотел, чтобы я согласилась на его условия.

Чтобы не спорила из-за денег.

Не возражала против Валерии.

Не требовала справедливости.

Дети были не любовью.

Они были рычагом.

Я набрала ответ:

«Ты выставляешь их из дома».

Сообщение было прочитано сразу.

«Я предлагаю им дом со мной».

Я перечитала фразу несколько раз.

Потом написала:

«Они останутся со мной».

Ответ пришёл через минуту:

«Посмотрим».

В детской с грохотом рухнул дом из кубиков.

Соня вскрикнула.

Миша начал смеяться и тут же строить заново.

Я смотрела на них и думала, что Роман совершил одну ошибку.

Все годы нашего брака он считал мою мягкость слабостью.

Считал, что я уступала, потому что не могла сопротивляться.

Но я уступала, потому что любила его.

Теперь любви не осталось.

А значит, не осталось и причины бояться.

Я сохранила переписку.

Сделала снимки экрана.

Переслала их на новую электронную почту, пароль от которой Роман не мог знать.

Потом открыла уведомление о выселении и распечатала его в двух экземплярах.

Он хотел войны без громких слов.

С документами, деньгами и вежливыми адвокатами.

Хорошо.

Я тоже научусь воевать тихо.

Только Роман пока не знал одного.