Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова Страница 9

Он смотрел на меня.

Я видел, что поверил.

Хорошо.

Угроза, в которую человек не верит, бесполезна.

Я поднялся, взял куртку и вышел.

В коридоре Север догнал меня почти сразу.

— Ты сейчас шов себе разъебёшь.

Я посмотрел на него.

— Ещё одно слово о моём плече, и следующим будешь ты.

Артур усмехнулся.

— Вот теперь узнаю родного человека.

Мы прошли в соседнюю комнату.

Там стояли два монитора, кофеварка и диван, который выглядел так, будто на нём спало больше вооружённых мужчин, чем людей в приличном состоянии.

Север сразу начал отправлять имя знакомого Дениса на проверку.

Я налил воду.

Левая рука действительно начала заметно ныть.

Признавать это не собирался.

— Веришь ему? — спросил Артур.

Я прислонился к столу.

— В последней версии — процентов на семьдесят.

— Щедро.

— Если бы он был внутри серьёзнее, не стал бы таскать машину собственными руками. Скорее всего, обычный жадный долбоёб.

— Знакомого найдём.

— Найдите сегодня.

Артур поднял взгляд.

— Арс, если человек понял, во что влез, он уже мог свалить.

— Тогда найдите того, кто помог ему свалить.

Мой голос снова стал жёстче.

— Мне надоело бегать за хвостом этой цепочки. Кто-то же в конце концов видел не только посредника посредника.

Север ничего не ответил.

Он думал так же.

За несколько дней мы пока не приблизились к заказчику ни на шаг.

Это бесило.

Не страх.

Именно бессилие.

Я привык, что проблема имеет форму.

Человек.

Деньги.

Долг.

Конфликт.

Что-то, во что можно ударить.

Сейчас перед нами была пустота.

Кто-то хотел меня убить и достаточно хорошо спрятался за чужими руками.

Я ненавидел неизвестность.

Телефон завибрировал.

Отец.

Я посмотрел на экран и принял вызов.

Рашид уже знал, что мы нашли человека по машине. Север наверняка сообщил раньше, чем позвонил мне.

Я коротко рассказал результат.

Отец выслушал и только после этого спросил, насколько я уверен, что Денис больше не врёт.

— Пока не уверен. Поэтому он остаётся у нас.

— А если врёт?

Я посмотрел сквозь стекло двери в сторону комнаты, где сидел Денис.

— Тогда пожалеет, что сегодня вообще открыл рот.

Рашид не стал читать мне лекцию о гуманности.

Такого в нашей семье не случалось.

Его интересовало другое — информация.

— Сначала вытащи из него всё, что может пригодиться. Уже потом решай, что делать.

Я усмехнулся.

— Сам знаю.

— Тогда какого хуя ты в прошлый раз чуть не угробил человека до того, как он договорил?

— Когда это было?

— Два года назад. И не делай вид, что забыл.

Я действительно помнил.

Неудачный вечер.

Парень продавал информацию конкурентам, я поймал его на второй лжи и немного потерял терпение.

Отец потом неделю напоминал, что сломанная челюсть сильно ухудшает дикцию.

— Я стал старше и мудрее.

— Ты стал старше.

Связь оборвалась.

Север рассмеялся.

— Вот это он тебя приложил.

Я показал ему средний палец.

— Работай.

На улицу я вышел после полуночи.

Холодный воздух ударил в лицо.

Я остановился возле машины, достал сигарету, но зажигать не стал.

Борис обещал лично сломать мне вторую руку, если увидит сигареты хотя бы в первую неделю.

На его угрозы мне обычно было плевать.

Но сейчас курить действительно не хотелось.

Я убрал пачку обратно.

Телефон снова оказался в руке.

Пара сообщений от управляющих.

Мать.

И ничего от Евы.

С чего бы ей вообще мне писать?

Я сам оставил её три часа назад после странного визита в аптеку и ещё умудрился пригласить на ужин.

Она отказала.

Нормальная реакция.

Для умной девушки вообще единственно правильная.

Я сел в машину.

Несколько секунд смотрел на экран.

Потом открыл её страницу, которую нашёл ещё после разговора с Севером.

Фотографий немного.

Никакой показной жизни.

Университет.

Подруги.

Несколько снимков из поездок.

На одном Ева стояла возле воды, волосы растрепал ветер, и смеялась кому-то за камерой.

Совершенно другая.

Не собранная девушка в аптечном халате, спорящая со мной из-за скорой.

Просто двадцатитрёхлетняя девчонка с обычной жизнью.

Я задержался на фотографии дольше, чем нужно.

Потом заблокировал телефон.

Несколько минут назад я бил человека о стену и обещал вернуться, если тот соврёт.

А теперь сидел и думал, когда снова приглашу Еву на ужин.

Смешно.

Север вышел из здания, увидел меня в машине и подошёл к открытому окну.

— Чего сидишь?

— Любуюсь ночной архитектурой.

Он посмотрел на старый склад.

— Очень романтично.

Я завёл двигатель.

Артур ещё секунду изучал меня.

Потом усмехнулся.

— Миронова?

— Иди нахуй.

— Значит, Миронова.

— Север.

— Молчу.

Он отступил от машины, всё ещё улыбаясь.

Я выехал со двора.

Через несколько минут телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение было от одного из управляющих, не от Евы.

Почему-то разочаровало.

Я выругался себе под нос.

Похоже, девушка из аптеки уже начинала создавать проблему, которой я совершенно не планировал заниматься.

И хуже всего было то, что я всё равно собирался снова к ней приехать.

Глава 5. По другую сторону

Ева

К концу недели я почти убедила себя, что Тимур Арсенов останется просто странным эпизодом из моей ночной смены.

Почти.

Потому что его имя всё равно всплывало в голове чаще, чем мне хотелось.

Я прекрасно понимала, почему отказалась от ужина. За нашим знакомством тянулся слишком длинный список вещей, которые нормальный человек должен был воспринимать как предупреждение: ночная аптека, кровь, люди с кличками, запрет на официальную помощь.

Но стоило вспомнить не ту ночь, а его второй визит — уже без крови, с кофе и этой раздражающей уверенностью, — и внутренний список разумных доводов почему-то начинал работать хуже.

Это бесило.

Особенно потому, что он ничего для этого даже не делал.

После аптеки Тимур не писал, не звонил и не появлялся.

А ведь сказал, что пригласит ещё раз.

Я даже не знала, почему замечаю его отсутствие.

Наверное, просто привыкла, что такие мужчины всегда уверены: достаточно захотеть — и всё получится.

Пусть теперь немного подождёт.

Эта мысль понравилась мне значительно больше.

В пятницу после занятий Диана предложила наконец выбраться куда-нибудь всей компанией.

Мы пережили очередной зачёт, после которого половина группы выглядела так, будто преподаватель не проверял знания, а лично отбирал последние остатки