Бывшие. Всё ещё моя - Алёна Баженова Страница 9

Охранники последовали за ней, бросив на Сашу последний настороженный взгляд.

Дверь закрылась.

Тишина.

Я стояла, дрожа, не зная, что сказать.

Саша первым нарушил молчание.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он, и в его голосе снова появились те холодные нотки.

Я не ответила. Просто повернулась и пошла в детскую, к Ярославу.

Глава 10

Неделя в золотой клетке пролетела в тревожной монотонности. Каждое утро начиналось одинаково: я просыпалась от тихого копошения Ярослава в кроватке, кормила его, затем мы неспешно собирались на прогулку под бдительным наблюдением Саши или его охранника.

Сегодня всё изменилось.

Саша вошёл в детскую без стука, когда я переодевала малыша. Но я почувствовала его присутствие за своей спиной. В последнее время все чувства обострились, я была постоянно напряжена и чувствовала Сашу на расстоянии. Ему даже говорить ничего не надо было, а я уже по одному взгляду или походке знала, что он не в духе или, наоборот, в хорошем настроении.

Я обернулась сразу, как он вошёл.

— Завтра едем к моим родителям, — бросил он, опираясь о косяк. В его голосе не было места возражениям.

Я медленно подняла голову, продолжая застёгивать комбинезон на сыне.

— Надолго?

— На выходные. Родители хотят увидеть внука.

Его карие глаза, обычно холодные, на мгновение смягчились при этих словах.

Ирина Викторовна всегда относилась ко мне как к дочери. Даже когда мы разводились, она была на моей стороне, в отличие от отца Саши. Тот меня после развода не переносил. Считал, что я предала его сына, даже несмотря на то, что это он изменил.

Как мне тогда сказал Виктор Сергеевич, я должна была не обращать внимания и промолчать, а не устраивать истерику. Удел женщины молчать и терпеть, тем более когда такой мужчина рядом. Видеться с ним мне не хотелось, но мысль, что я смогу рассказать правду свекрови и она может повлиять на Сашу, немного приободрила.

— Хорошо, — просто сказала я, опустив глаза.

Лучше не показывать, как забилось сердце при мысли о возможном спасении.

На следующее утро чёрный автомобиль плавно выкатил за ворота особняка. Я сидела на заднем сиденье, прижимая к груди спящего Ярослава, в то время как Саша молча вёл машину. Его пальцы нервно постукивали по рулю в такт негромкой музыки из динамиков.

Через два часа пути перед нами открылся вид на лазурное море и белоснежный трёхэтажный особняк в стиле модерн, утопающий в зелени кипарисов. Когда-то я обожала бывать здесь. Теперь этот дом казался ещё одной тюрьмой.

Не успела машина полностью остановиться, как парадная дверь распахнулась. Ирина Викторовна почти выбежала на крыльцо, не обращая внимания на свой дорогой шёлковый халат, который развевался на ветру.

— Дашенька, родная! Как я рада тебя видеть! — её голос дрожал от волнения. Она протянула руки к Ярославу, взглядом спрашивая разрешения, и я нехотя оторвала сына от груди.

Свекровь бережно взяла у меня малыша, не скрывая слёз.

— Ой, господи, какой же ты красивый, мой внучек! Вылитый Сашка! Он тоже, когда родился, красивым был. У других смотрю какие-то лягушата, а мой самый красивый. Вот и Мишенька такой же, красивый мальчик.

— Не Миша, а Ярослав, — поправила я.

Она резко вскинула на меня глаза.

— Как это Ярослав? Саша сказал, что Миша, как отца.

— Саша не спросил меня, и сам записал имя сына в свидетельство о рождении. Но я назвала сына Ярославом…

Я не успела договорить — из дома вышел Михаил Александрович, отец Саши. Его появление словно опустило температуру на несколько градусов.

— Ну и что ты здесь забыла? — со всей «доброжелательностью» приветствовал он меня. Михаил Александрович стоял, заложив руки за спину, его острый взгляд из-под седых бровей буравил меня насквозь.

— Ничего, — я сглотнула ком в горле, чувствуя, как Саша напрягся рядом. — Ваш сын захотел показать внука.

— Вот и привёз бы внука. А тебе сюда дорога закрыта.

— Ой, хватит вам, Миш. Ведёшь себя как последняя скотина! Ребята в гости приехали, а тут ты со своим брюзжанием. — Ирина Викторовна ловко встала между нами, одной рукой прижимая внука, другой обнимая меня за плечи. — Пойдёмте в гостиную, я велела подать чай с тем липовым мёдом, который ты так любишь, Дашенька.

Ответом был злой взгляд Михаила Александровича, но она полностью проигнорировала его. За время брака свекровь уже научилась общаться с этим человеком. Я же не понимала, почему она столько лет терпела его и его придирки.

В просторной гостиной с панорамными окнами пахло морским бризом и дорогим паркетом. Я села на краешек дивана, пока Ирина Викторовна убаюкивала Ярослава.

— Ну рассказывай, как ты, доченька? — её тёплая ладонь накрыла мои холодные пальцы. — Сашка-то почти ничего не рассказывает. Значит, вы всё-таки решили сойтись вместе?

Я открыла рот, чтобы, наконец, выговориться, но в этот момент в комнату вошёл Саша с отцом. Его взгляд, брошенный в мою сторону, был красноречивее любых слов: «Попробуй только — пожалеешь».

— Ира, хватит разводить сантименты, — Михаил Александрович грузно опустился в кожаное кресло. — Девочка сама виновата. Кто детей скрывает, тот и получает по заслугам.

— Миша! — мать Саши резко посмотрела на него и погрозила пальцем, будто маленькому ребёнку. — Прекрати! Она только приехала!

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В этот момент Ярослав заплакал у меня на руках.

— Простите, мне нужно его покормить, — я едва слышно произнесла и поспешила выйти.

В уютной голубой спальне, где мы с Сашей останавливались в счастливые времена, я присела на кровать, прижимая к груди сына. За окном шумело море, а в моей душе бушевала настоящая буря.

Не зря говорят, что надо в первую очередь смотреть на родителей. И теперь я поняла, что Саша был копией своего отца. Таким же резким и безжалостным. Яблоко от яблони… это да. Только вот когда была влюблена, не думала об этом.

Здесь, в этом доме, всё напоминало о прошлом — фотографии на комоде, моя любимая картина над камином, даже запах постельного белья.

Тихонько постучав, вошла Ирина Викторовна.

— Можно? — она присела рядом, её глаза блестели. — Дашенька, ты на этого старого дурака внимания не обращай. Я по тебе скучала, моя хорошая. Тяжело тебе наверно. Синяки под глазами. Наверно, не высыпаешься? Давай я с Яриком повожусь, а ты поспишь.

Я не выдержала — слёзы хлынули рекой. Она молча обняла меня, осторожно похлопывая меня по плечу.

— Тшш, всё будет хорошо. Так всегда бывает