Сохранить нельзя разбить - Али Страница 9

В этом-то и заключалась проблема. Мне надо было, чтобы он навалял одному парню, да так сильно, чтобы вся дурь из головы вылетела. И как его уговорить, я пока не знала. Можно было, конечно, попросить Димку, но он в последнее время ушел в учебу с головой, отвлекать его не хотелось. Он даже стал реже у нас появляться, что было совсем ему несвойственно. Дима всегда любил проводить у нас время. Они сначала могли часами рубиться в приставку, а потом уйти куда-то гулять и вернуться только под утро не совсем трезвыми. Дима, естественно, к себе, а Егор к себе. В такие дни мальчикам доставалось по полной программе. Папа не скупился на нотации и профилактические беседы. Понятно, что в двадцать лет в голову уже ничего не вобьешь, но он все равно отчитывал их, словно подростков. Причем доставалось не только Егору, но и Диме. Пять лет назад его родители развелись, и Александр Сергеевич переехал в другой город. По разговорам мамы и тети Жени, у Диминого папы уже давно кто-то был на стороне. Он и не старался это скрыть. А когда родители Димы наконец поставили жирную точку, он спокойно собрал чемоданы, попрощался с Димкой, заверив, что они будут продолжать общаться, и уехал. Сначала Дима действительно верил, что на их отношениях развод никак не повлияет. Только вот с каждым месяцем звонков становилось все меньше и меньше. Дима старался не обращать на это внимания и оправдывал отца тем, что он много работает и у него просто не хватает времени. Я говорила, что так общение и сходит на нет, но Димка только злился и отвечал, что я ничего не понимаю. Он верил до тех пор, пока Александр Сергеевич не забыл поздравить его с днем рождения.

На восемнадцатилетие я все утро мучилась на кухне и старалась приготовить праздничный торт. Выходило, мягко говоря, не так, как мне хотелось. Один корж ужасно подгорел, а второй бессовестным образом не хотел пропекаться. Я разозлилась и, выкинув все неудачные коржи, начала заново. Мама была на работе и хотела помочь мне с тортом вчера, но я уверила ее, что все будет хорошо. Мне очень хотелось самостоятельно его приготовить. Видимо, я поторопилась. Но несколько часов моих мучений — и что-то похожее на более-менее приемлемую выпечку было готово. Я аккуратно складывала коржи друг на друга, промазывая между ними крем. Получалось вполне ничего себе. Но в глубине души я надеялась, что на вкус он все же будет лучше. Закончив с декором и кривоватой подписью: «С днем рождения», я убрала его в красивую коробку, перевязав голубой лентой, и пошла к Диме домой. Жил он пяти минутах ходьбы нашей квартиры. Егор обещал закончить тренировку пораньше и тоже присоединиться к тортопоеданию. Когда я позвонила в дверь, мне никто не открыл. Дима точно должен был быть дома, планов в этот день у него не намечалось, но в квартире было подозрительно тихо. Я позвонила еще раз. Снова тишина. Только спустя десять минут непонятного ожидания на лестничной площадке, потому что я позвонить по телефону я не могла, так как благополучно забыла его дома, услышала, что на этот этаж кто-то поднимается. Это мог быть любой другой житель дома, но я была уверена, что это Дима. Его шаги я могла отличить от любых других. И оказалась права. В теплой дутой куртку Димка поднимался по ступенькам, глядя себе под ноги. Он до самого конца, пока не уперся в дверь, не замечал, что я стою рядом и держу коробочку с тортом.

— Насть, что ты тут делаешь? — спросил он каким-то усталым и совсем незнакомым голосом.

— Я тебе подарок приготовила. С днем рождения! — крикнула почти на весь подъезд я. — А где ты был?

— По делам ходил, — в рифму ответил он и постарался улыбнуться, но получилось натянуто.

Дима открыл дверь и первой пропустил меня в квартиру. Егор должен был прийти примерно через минут двадцать. Я сняла обувь, надев на ноги теплые тапочки, которые были мне уже как родные, и прошла на кухню. Поставила чайник и стала развязывать коробочку. Я только хотела рассказать Диме, каких мучений мне стоило приготовить этот торт, но не успела. Он скрылся за дверью и заговорил с кем-то по телефону.

— Зачем ты вообще позвонила? — задал вопрос Дима. — Мне не нужны от тебя никакие поздравления. Ты мне никто.

Я хотела подойти к двери, чтобы слышать более отчетливо, но вовремя себя одернула. Только голос Димы становился все громче.

— И передай ему, что он может вообще не звонить! Он вычеркнул нас из своей жизни три года назад, мы с мамой сделали то же самое. Да, да, и вам всего хорошего.

Голос стих. Я ждала пять минут, десять и все же не выдержала — подошла к двери и постучала.

— Дима, можно? — прошептала я, глядя через щелочку.

— Заходи.

Димина комната была приятнее, чем Егора. У брата был вечный бардак из вещей, проводов, наушников и нескольких клавиатур. Он учился на программиста, и его спальня напоминала настоящий технологический взрыв. У Димы же был полный порядок. Кровать идеально заправлена, книги на полочках расставлены по алфавиту. Причем не только на русском языке. У Димы всегда были способности к языкам, именно поэтому он и выбрал лингвистику. Он уже практически в совершенстве владел английским и немецким.

— Я там торт порезала. Сама приготовила.

— Спасибо, Олененок, — хрипло сказал он, покачиваясь из стороны в сторону на офисном кресле и глядя в одну точку. Кажется, он даже не моргал, а лишь сжимал в руках телефон.

— Ты в порядке? — спросила я, не зная, куда деваться.

— Да. Просто собственный отец забыл поздравить с совершеннолетием, зато его новая жена не забыла. Позвонила и радостно сообщила, что они сегодня улетают в Египет и моему папаше сейчас совсем не до меня.

— Дура, — только и произнесла я, и Дима с усмешкой взглянул на меня. — Я бы никогда тебя не забыла поздравить. Вон все утро с тортом промучилась.

— Спасибо, Насть. Егор минут через пять уже придет. Пойдем на кухню.

Торт оказался съедобным, даже вкусным. По крайней мере, мальчики сказали, что им очень понравилось. Когда пришла тетя Женя, она тоже попробовала кусочек, сказав, что на диете, и похвалила меня. Было приятно. Но готовить я все-таки не очень любила.

Насколько мне было известно, после того дня рождения Дима больше не общался