Простить невозможно забыть - Ника Горина Страница 9

Вторая дверь — это дверь в ванную. Значит, первая — в его комнату.

Катя осторожно повернула ручку. Дверь неслышно отворилась.

В свете горевшего ночника она увидела Дмитрия на широкой кровати — он спал, обнаженный по пояс.

Девушка подошла ближе — к самой кровати. Его грудь поднималась в такт ровному дыханию. Катерина занесла над ним нож. И с силой опустила прямо в центр его груди…

Но его крепкие пальцы остановили ее руку в нескольких миллиметрах от тела.

Они смотрели друг на друга. Огонь в ее глазах разгорался все сильнее. Как и в его. На мгновение ей показалось, что в них страх. Она сжала рукоять ножа второй рукой и навалилась на него всем телом. Дмитрий едва удерживал ее над собой. Кончик ножа коснулся его груди.

Катя уперлась коленями в кровать. Она давила на нож как могла, Дмитрий крепко сжимал ее запястья. Резким движением он оттолкнул от себя руки девушки, нож выпал, а Дмитрий схватил ее за горло и сжал его.

— Я предполагал, что ты выкинешь что-то подобное, чертова стерва!

Катя начала задыхаться. Она жадно ловила ртом воздух, пытаясь убрать его руки от своего горла. Оцепенение прошло. Ей было очень больно.

Дмитрий разжал пальцы и отшвырнул от себя девушку с такой силой, что она отлетела, ударившись о стену.

Дмитрий встал с кровати, поднял нож с пола, подошел и присел прямо перед ней.

Катя вжалась в стену и поджала под себя ноги.

Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания.

— Хватит, Катя, — произнес он. Голос его звучал спокойно, но в нем слышался металл. — Думаешь, моё убийство что-то решит? Или тебе станет легче? Так вот, открою тебе секрет, не хрена не станет. Этим уже ничего не исправишь.

Катя посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты изнасиловал меня, — прошипела она.

— Да, — ответил он, не спуская с нее глаз. — И не я один.

Девушка моргнула.

— Чего ты хочешь, Катя? Извинений? Что ж, извини. Жаль ли мне? Да, жаль. Сделал бы я это снова? Сделал бы. А теперь иди спать. И верни нож на место, — он положил нож рядом с ней и встал.

Но Катерина все еще сидела на полу.

— Катя, пожалуйста, уйди. Я чертовски устал и хочу спать.

— Мне было так страшно и больно.

— Знаю.

— Что мне теперь делать? — спросила она, опять готовая расплакаться.

— Забудь об этом. Забудь и живи дальше, — ответил он.

— А ты забыл? — она подняла на него глаза.

Дмитрий снова присел около нее.

— Да, Катя, забыл. Мало чести в том, чтобы изнасиловать беззащитную девушку.

— Тогда почему ты это сделал?!

— Иногда приходится совершать чудовищные поступки. Хватит, Катя, — он коснулся ее щек, вытирая слезы, и заглянул в ее глаза. Сколько же они плакали за последние два дня? Сколько еще слез в ее сердце? — Иди спать.

Он помог ей подняться на ноги.

Девушка вышла из его комнаты, держа в руках нож. Почему он не убил ее? Он же мог обратить этот нож против нее. С легкостью перерезать ей горло или вонзить ей в сердце.

Катя положила нож на стол и вернулась на диван. Ее снова начало знобить. Она укуталась в одеяло и легла на мягкую подушку. И почти сразу провалилась в тяжелый сон.

— Катя, — мужской голос вырвал ее из объятий сна.

Казалось, она только закрыла глаза, забылась на мгновение, и вот ее снова возвращают в ужасную реальность.

Дмитрий стоял рядом с ней.

— Вставай.

— Зачем? Что тебе надо?

— Тебе пора в школу. Я отвезу тебя, а потом поеду по своим делам. Давай живее.

— Нет, — девушка уткнулась лицом в подушку. Школа — это последнее, о чем она теперь думала.

— Катя, не спорь со мной, — глаза Дмитрия сверкнули. — Сейчас же иди умываться, — он столкнул ее с дивана.

Девушка поплелась в ванную комнату. И впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела ужасно: красные опухшие глаза, под ними жуткие синяки, потрескавшиеся губы, бледная кожа, спутанные волосы. Она открыла кран с холодной водой, умылась. Но это не помогло.

Девушка вышла из ванной комнаты. Дмитрий стоял на кухне и пил кофе. Аромат — как будто из другой жизни, в животе у нее заурчало. Она не ела два дня.

— Ты готова? — спросил он, поворачиваясь к девушке.

— Я не могу идти в школу в таком виде.

Он оглядел ее с головы до ног и понял, что она права.

— Ладно, хрен с тобой, оставайся сегодня дома. Выспись, как следует, сходи в душ, приведи себя в порядок. Я буду поздно. Прибери здесь и приготовь ужин.

— Я не твоя служанка, — произнесла девушка.

— Нет, — Дмитрий остановился прямо перед ней. — Но ты в моем доме. Тебе некуда пойти, и я позволил тебе остаться. Это мой дом. А мой дом — мои правила. Не нравится, вали к чертовой матери. Где дверь, ты знаешь. Я тебя не держу.

Катя смотрела в его глаза. Да, она могла бы уйти. Снова хлопнуть дверью, как в прошлый раз, в доме своих родителей. Но куда это ее привело?

— Чудно, — произнес Дмитрий, выдержав паузу. — Вот, — он протянул ей банковскую карту. — Код 5327. Сходи в магазин, купи себе что-нибудь.

— Что?

— Катя, я не знаю, — с раздражением проговорил он, — зубную щетку, расчёску, одежду, тетради, тапочки, наконец… Все, что тебе нужно.

— Эти деньги ты тоже причислишь к моему долгу?

— Нет. Не забудь про ужин.

— Не боишься, что я отравлю тебя? — спросила она, когда Дмитрий уже взялся за ручку двери.

— И что ты от этого выиграешь? Ну, отравишь, я умру. Приедет полиция, заберет мой труп. Тебя отвезут к родителям, но учитывая, что они выгнали тебя и обратно не примут, тебя отправят в детдом, поскольку ты несовершеннолетняя. Либо я, если не умру после твоего отравления, сам лично сдам тебя в детдом.

Но это было неправдой. Он солгал ей. Если она и правда его отравит, его друзья не спустят ей этого с рук. Ее снова пустят по кругу разок, другой, а потом она в лучшем случае попадет в бордель, или ее убьют. И еще неизвестно, что в ее ситуации будет лучше.

Катя тоже это понимала. Он видел ужас в ее глазах.

— Я не умею готовить, — прошептала она.

— Катя, твою мать, не надо изощряться, просто пожарь яйца. Это-то ты сможешь сделать? — произнес он сквозь зубы и