В машине с бывшим - Марго Олейник Страница 9

Ещё шире улыбнувшись этой мысли, я шагаю к домофону, и снег мило скрипит под ногами. Я не могу удержаться и начинаю прыгать на месте, наслаждаясь погружением в детство. Но когда прямо к моим ногам падает сосулька, я резко вспоминаю, что сейчас ни то что без каски, но даже без шапки, поэтому быстро семеню к дверям и набираю номер квартиры. Мне сразу открывают.

Однако войти внутрь оказывается непросто — дверь с трудом и скрипом поддаётся. За ней же я обнаруживаю ничем не примечательный бледно-жёлтый подъезд, воняющий старыми мокрыми тряпками, спиртом и мочой. А лифта, как назло, здесь нет. Что ж, зато заранее отработаю калории, которые в ближайшее время наем.

И я начинаю движение на шестой этаж, попутно стягивая с себя шарф и парку.

Стоит мне постучать в нужную дверь, как по ту сторону раздаётся знакомый звонкий голос «цыганки» Леры. И сразу — шум, смех, запах корицы, воска и вина — вырываются на лестничную площадку прежде самой хозяйки. А Лера прекрасна, как и всегда — почти такая же высокая, как и я, но более утончённая стройная красавица с пронзительными тёмно-зелёными глазами и роскошной гривой длинных прямых тёмных волос. Настоящая русалка! Но Лере, вероятно, больше хочется чувствовать себя роковой ведьмой, и поэтому она облачена в фиолетовую блузку, которую потрудилась застегнуть лишь до пупка, демонстрируя кружевной чёрный лифчик, едва прикрытый ярко-зелёной новогодней мишурой, свисающей с шеи цыганки. Ну, а как эта матрёшка умудряется ходить в своей длинной, но до неприличия узкой юбке для меня сразу же стало главной вселенской загадкой.

— А ты чего не при параде? — возмущается Лера, недовольно рассматривая меня. — Признавайся, что ты сделала с Мирой, носившей мини в обтяжку и красные топы? Только не говори, что они эволюционировали в этот свитер!

— Так ведь холодно, — пытаюсь оправдаться я, за что получаю самый настоящий щелбан. — Ай!

— Снимай этот ужас, будешь сидеть в бюстгалтере. Надеюсь, хотя бы он приличного вида. И смотри, что у меня для тебя есть — та да! — Лера обвязывает мою шею красно-золотой мишурой.

— А можно всё-таки без стриптиза? — я пробую сделать вдох, ослабляя блестящую удавку.

— Попробуй. Но за это тебе минус в карму, — грозит мне наманикюриным пальчиком Лера и жестом приглашает внутрь.

Её новой квартирой оказывается старая питерская двушка с высокими потолками, пожелтевшими обоями в цветочек и деревянным паркетом. Все стены либо завешаны постерами любимых фильмов хозяйки, либо нумерологическими и астрологическими нечто, либо гирляндами и фонариками, либо картой желаний. В ближайшем углу я замечаю книжный шкаф, ломящийся от томов: от «Новой журналистики», которую ещё на третьем курсе Лера должна была сдать в библиотеку, до «Магии чисел». Пол украшает мягкий цветастый ковёр с индийскими мотивами, а посреди кухни-гостиной стоит круглый невысокий деревянный стол, заставленный как на настоящем пиру: колода Таро рассыпана в беспорядке, рядом — два подноса с суши, бутылка Каберне с каплями на этикетке и Совиньон Блан, пять бокалов и на сладкое — гора молочного шоколада с цельным фундуком и пакет кислых мармеладок.

— Так, ну девочек ты помнишь, — кивает в сторону Лера, и я встречаюсь взглядом с бывшими одногруппницами. Из всех только миниатюрная фееподобная Саша одета также ярко, как Лера, а остальные облачены по большей части в рубашки, водолазки и джинсы. Не такая уж я и белая ворона.

С улыбкой я киваю, девочкам. Ира — высокая смуглая красотка с дредами и кольцом в носу со времён университета нисколько не изменилась, а вот пышечка Оля как будто добавила ещё килограмм десять, но от этого хуже не стала. Что до Кати… Она единственная, кто до сих пор в журналистике, насколько я знаю, и это заметно по её внешнему виду — неестественно худая, уставшая, но отчаянно пытающаяся это скрыть броским макияжем и стильными очками. Интересно, сколько сейчас платят рядовым журналистам?

— Привет, фотограф! — кричит Ира, протягивая мне бокал Совиньон Блан. — Как дела там в Москве? Ленин на месте, Кремль стоит?

— Утром всё и все были на месте, лично проверила, — отчитываюсь я, принимая бокал.

— Славно, славно. А мы тут байки травим, — уступает мне место Саша и тут же пододвигает ко мне ближе поднос с суши. — Ешь, пока не остыло!

— О да, — активно кивает Ира, — Саша только что рассказала про свидание с HR-директором, который спрашивал у неё, какой у неё retention rate в личной жизни и предлагал счёт делить пополам, попутно прямо говоря, что собирается продолжить знакомство в горизонтальной плоскости. Представляешь? Эти мужики ничему не учатся! А Оля сегодня, наконец, уволилась из офиса, где работала 24/7 ради оклада в шестьдесят тысяч и приступов паники по утрам. Это мы, в принципе, сегодня главным образом и отмечаем. Ну, а теперь, к слову, твой черёд, Катя. Так сколько лет исполнилось твоему старшему сыну?

Я от удивления начинаю кашлять, и Оля с Сашей дружно хлопают меня по спине. Ира вздыхает:

— Да, мне тоже трудно принять, что мы уже все взрослые тёти и многие из наших сверстников ходят с детьми. Вот лично у меня три кошки и енот. Мне их с лихвой хватает. Фотки, кстати, показать?

Так и проходит моя первая приличная посиделка за последние пару лет. Мы то танцуем под французский рок, то подпеваем отечественному народному хору, то мешаем коктейли, после которых заливаем в себя остатки вин, то учимся ртом ловить мармеладки и даже пытаемся вызвать ментов, чтобы они станцевали стриптиз, но на момент, когда мы созреваем до расклада на картах, я обнаруживаю, что на часах уже заполночь.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — бормочу я. Ставила ведь телефон на будильник! — Никто не видел мой сотовый?

— В сером чехле?

— Да, это мой.

— Вот, под подушкой. Лови.

Я каким-то чудом ловлю телефон прежде, чем он погружается в салатницу с оливье — и когда мы его успели приготовить? — чтобы обнаружить севшую зарядку.

— Твою ж мать! Девочки, не закажете мне такси?

— Канч… Коне ч но, — бормочет Лера, вылезая из-под стола, где последние десять минут она лежала в обнимку с кошкой, не подавая признаков жизни. — Тебе куда?

— В Дионис.

— Куда?

— Ой, нет-нет, там другое! Что-то на Д…

— Диана?

— Нет.

— Доместоз?

— Точно мимо.

— Деметра?

— О! Это ближе. Кажется, оно.