Всё на кону - Харлоу Джеймс Страница 9

Я шесть лет учился на MBA. По возвращении я год проработал у Форреста в его строительной компании, пока всё не было готово для открытия пивоварни. И вот, спустя чуть больше года, весь мой труд и терпение окупились.

Солнце только-только поднимается над горизонтом, и я опускаю козырёк в пикапе, чтобы не слепило. По обе стороны дороги раскинулись поля, простирающиеся на мили, лишь изредка среди них встречаются дома, где живут такие же семьи, как моя, — и борются за выживание каждый год.

Когда я был ребёнком, временами бывало страшно, особенно когда всё было нестабильно. Но потом мама уговорила папу воплотить её мечту. Её идея — сделать ферму не просто хозяйством, а целым «опытом», куда приезжают за впечатлениями, — воплотилась благодаря годам упорной работы. Я люблю свою семью и верю в то, что мы построили здесь, на ранчо Гибсонов, и сказал отцу, что хочу участвовать в этом деле и помогать расширять наш бренд. После такого риска, на который он пошёл ради мечты мамы, он настоял, чтобы я получил образование — чтобы у меня были знания для управления бизнесом.

Хотя у отца не было формального образования, он помогал вести хозяйство своей семьи, так что имел практическое представление о бизнесе. Но он хотел, чтобы у меня было больше возможностей, чем было у него — и что-то, на что можно опереться, если я вдруг передумаю.

Пока я учился, у меня появилась любовь к крафтовому пиву. Пока большинство студентов довольствовались пивом из кег на вечеринках, мы с друзьями ездили по крафтовым пивоварням, пробуя уникальные сорта, которые ты не найдёшь на студенческой тусовке. Тогда я и понял, как именно хочу внести вклад в развитие ранчо Гибсонов — открыв собственную пивоварню и ресторан.

Так как наше ранчо находится слишком далеко от цивилизации, чтобы пивоварня на его территории имела успех, я перебрался в город, и это того стоило. Мы всё равно предлагаем моё пиво гостям нашего отеля B&B и на свадьбах, но основная часть моего проекта работает отдельно от фермы. Успех пришёл не без трудностей, но мне кажется, я гордость для отца. К тому же это создаёт связь с городом, которая помогает привлечь клиентов и на ранчо.

Поворачивая на грунтовую дорогу к дому родителей — теперь он куда больше, чем в моём детстве — я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая, как пыль поднимается из-под колёс пикапа, а потом перевожу взгляд вперёд. Небо стало значительно ярче всего за несколько минут, создавая идеальный фон для белоснежного дома в стиле фермы. После расширения и добавления дополнительных спален и веранды для отеля B&B, он больше похож на усадьбу.

Дом окружён зелёными лужайками с цветами и старыми деревьями, что растут здесь столько, сколько я себя помню. На парковке слева ещё есть свободные места, и я паркуюсь, выхожу из машины и иду к дому. Краем глаза замечаю пикап Келси, и понимаю, что она уже здесь — и это почему-то делает место ещё уютнее. Она почти как член семьи, что делает мои к ней чувства ещё более неподобающими.

— Мам! — кричу я, открывая дверь. В нос сразу бьёт аромат завтрака.

— На кухне!

Завернув за угол, я вижу, как мама и Келси стоят рядом у плиты, одновременно помешивая содержимое огромных кастрюль. На мгновение я замираю, глядя, как покачиваются бёдра Келси, но быстро одёргиваю себя, чтобы не попасться.

Мама оборачивается, вытирает руки о полотенце, висящее на духовке, и подходит обнять меня. — Как мой любимый сын? — сияет она, глядя на меня.

— Ты всем нам это говоришь.

— Ну, вы у меня любимые по разным причинам, в разные дни, — парирует она.

Я целую её в щёку, подхожу к корзине с печеньем на прилавке и беру одно. Если мама и знаменита чем-то, так это своими печеньями. В отзывах о ранчо Гибсонов почти всегда упоминаются эти воздушные масляные булочки. И мама этим очень гордится — а рецепт держит в секрете, пока не передаст его будущим невесткам. Это семейная традиция, и она относится к ней очень серьёзно.

Я откусываю печенье, стону от удовольствия и, прожевывая, говорю: — Всё хорошо. Немного устал.

— Келси сказала, у вас вчера было много народу, — сочувственно говорит мама, возвращаясь к плите. По моим ощущениям, в кастрюлях сейчас варится джем.

— Ага. Это, конечно, хорошо, но мне нужно нанимать людей. Эти длинные смены изматывают.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок, — улыбается мама через плечо. У неё всегда было ко мне особое отношение, не такое, как к братьям. Я чувствую сильное желание не подвести её — и молюсь, чтобы никогда не пришлось.

— Эй, не ешь все печенья. Некоторые гости ещё не позавтракали.

— Не волнуйся, съем свои обычные пять.

Мама качает головой, но улыбается.

— Осторожно, мамочка Гиб, — говорит Келси за её спиной, перенося кастрюлю к прилавку, где стоят банки. Ставит кастрюлю на вязаную подставку и откидывает вьющиеся волосы со лба предплечьем.

— Кажется, ты сегодня раньше меня пришла.

Она смотрит на меня из-под полуопущенных век: — Ну, я же не могла опаздывать два дня подряд.

— Ты вчера опоздала? — вмешивается мама.

— На завтрак, не на работу.

— Не похоже на тебя, — говорит мама, передавая банки, пока Келси разливает остывший джем. Они работают слаженно — как единое целое. Келси помогает маме с тех пор, как предложила продавать продукцию фермы на местном фермерском рынке по четвергам. Обычно мы с ней вместе стоим за прилавком, но иногда нас подменяет Уокер. Форрест — нет. Он слишком занят своей компанией и редко помогает на ранчо, и мы это понимаем. Да и ворчит он постоянно, так что чем его меньше — тем лучше.

— Зато сегодня я вовремя, так что оставь меня в покое, — Келси бросает на меня взгляд, а я улыбаюсь ей в ответ.

— Папа с Уокером на заднем дворе?

Мама кивает. — Наверное, в стойлах. Сегодня ветеринар приехал осматривать лошадей.

Я поправляю шляпу и доедаю печенье. — Ладно. Увидимся позже, дамы.

— Я принесу завтрак попозже, — говорит мама, когда я выхожу на улицу, где меня ждёт день физической работы.

Гуляя по этой земле, я всегда испытываю гордость за то, чего добились мои родители. Справа от дома — стойла