Мистер Апрель - Николь С. Гудин Страница 9

Она искоса смотрит на меня.

— Я не собираюсь говорить, что твоя ложь о своем возрасте меня не задела, — драматично произносит она.

Я усмехаюсь.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть, но мы говорим не обо мне. Я хочу знать, о чем еще солгал Интернет.

— Задавай мне сложные вопросы, — говорю я ей, жестикулируя руками, чтобы она продолжала.

Она, не колеблясь, приступает к делу.

— Я читала, что тебя сбил автобус.

— Полуправда. Меня как бы задели. Сломал запястье.

— О.

— Да.

— Ходили слухи, что ты когда-то был женат.

— Неправда, — говорю я ей, и от меня не ускользает улыбка, появляющаяся на ее губах. — Меня видели, когда я разглядывал обручальные кольца, и оттуда поползли слухи.

— Так ты был помолвлен?

— Нет, я помогал приятелю выбирать кольцо для его девушки.

— О-о-о, — воркует она. — Это действительно мило.

— Что я могу сказать? Я большой любитель милостей. — Я пожимаю плечами.

— Итак, она согласилась?

— Да. Они женаты уже пару лет. Вообще-то, у них скоро будет ребенок.

— Так почему же ты не пошел по этому пути? Боишься стать похожим на отца? — поддразнивает она.

Мне и раньше задавали подобные вопросы в бесчисленных интервью, и мой стандартный ответ — твердое «без комментариев», но здесь, с Блэр, я хочу дать реальные ответы, а не те, что отфильтрованы СМИ.

— Ты когда-нибудь читала новости о том, что у меня будет ребенок? — Я спрашиваю.

Она быстро качает головой, и я делаю мысленную пометку сказать Джону, что он проделал достойную работу по опровержению этих слухов.

— Да, это было около трех лет назад. У женщины, с которой я встречался, был ребенок — у нас был ребенок… по крайней мере, я так думал.

— Почему у меня такое чувство, что из этой истории ничего хорошего не вышло? — Она морщится.

Она заезжает в парк на главной улице города, выключает двигатель и поворачивается на сиденье лицом ко мне.

Обычно я нервничаю из-за того, что сижу вот так, без тонированных стекол или чего-то еще, что могло бы скрыть меня в оживленной части города, но сейчас меня это нисколько не беспокоит. Присутствие Блэр расслабляет меня.

— Потому что это ни к чему хорошему не привело, — подтверждаю я, проводя рукой по своим слишком длинным волосам. — Короче говоря, это был не мой ребенок. Она спала с двумя другими парнями, и он был один из них.

— Бек... — шепчет она с сочувствием в голосе, но я не обращаю на это внимания; все, о чем я могу думать, — это то, что она наконец перестала называть меня полным именем.

— Он был моим сыном в течение двенадцати недель, прежде чем я узнал, что на самом деле он не мой.

— Вот черт, — выдыхает она.

— Ты часто это говоришь.

— Ты пробуждаешь во мне это.

— И после этого она ушла, забрав его с собой, и я больше никогда их не видел.

— Я даже представить себе не могу, как тебе было больно.

Я бы тоже хотел этого не представлять. Это старые раны, но они глубоки. Они все еще болят по сей день.

— Ты любил ее? — спрашивает она, и меня поражает, как легко я могу ответить на этот вопрос.

— Нет. Я хотел, я пытался, но ничего не вышло.

— Ты не можешь выбирать, кого любить, — мудро говорит она мне.

Я хочу спросить ее, любит ли она своего мужа, но я этого не делаю. Я и так уже достаточно переступил черту для одного утра.

— Я думаю, что в любом случае все сложилось к лучшему. Просто было бы тяжелее потерять их обоих, если бы я действительно любил ее... Хотя я любил его. Я действительно любил.

— Мне жаль, что это случилось с тобой, Бек. — Она протягивает руку и сжимает мою.

— Ты зовешь меня Бек.

Она хихикает и вырывает свои руки из моих, и я сразу же начинаю скучать по прикосновению.

— Я решила, что если собираюсь провести весь день с суперизвестным актером, то самое меньшее, что я могу сделать, это называть его по имени, — подмигивает она мне.

— Мне нравится твоя логика.

— Нам лучше пойти, иначе пропустим наше окно.

— Наше окно для чего?

— Поменьше болтовни, суперзвезда. — Она хлопает в ладоши и выскакивает из машины.

Я не знаю, куда, черт возьми, она направляется, но знаю одно: если она куда-то идет, я следую за ней.

Только когда мы заходим в здание и поднимаемся на половину эскалатора, запах попкорна ударяет мне в нос, и я понимаю, где мы находимся.

— О нет, — стону я. — Ты ведь не покупала нам билеты на мой фильм, не так ли?

Она невинно хлопает ресницами, глядя на меня.

— Нет. Я могу честно сказать, что не покупала билеты на твой фильм.

— Тогда чей фильм мы смотрим?

Она одаривает меня робкой улыбкой.

— Твой...

— Но ты же сказала...

— Я же сказала, что не покупала билеты. Мы пробираемся тайком.

Я поворачиваюсь и пытаюсь спуститься обратно по эскалатору и сбежать.

Она хихикает и хватает меня за руку.

— Не так быстро. Ты пойдешь со мной.

— Я не могу прокрасться на свой собственный фильм, — шиплю я ей вполголоса, внезапно осознав, что меня могут узнать.

Мы добираемся до вершины, и я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но никто даже не смотрит в мою сторону.

Она не обращает ни малейшего внимания на мою панику — на самом деле, она кажется совершенно спокойной.

— О, ничего себе. — Блэр фыркает и тянет меня за руку. — Смотри.

— Боже милостивый, — бормочу я. — Пожалуйста, скажи, что мне это только кажется. — Это вырезанный из бумаги снимок меня без рубашки в натуральную величину.

Она тащит меня к нему, и я наблюдаю, как она пожирает меня взглядом.

— Ты сфотографируешь меня с этим картоном?

— Ты шутишь? — Я сохраняю невозмутимый вид.

Она прикусывает губу и качает головой, глядя на меня. Я вижу, что ей приходится прилагать невероятные усилия, чтобы не рассмеяться, и, к ее чести, у нее это пока не получается.

Она садится рядом и бросает мне свой сотовый.

— Не будь занудой.

Я ловлю его. Черт возьми. Я так облажался.

Я открываю камеру и фокусирую на ней.

Она улыбается, и все ее лицо озаряется. Я глубоко сглатываю, пытаясь прогнать комок, который встает у меня в горле при одном взгляде на нее. Я делаю пару снимков.

— Ну же, улыбнись. Все не так уж плохо — ты должен быть счастлив, что я хочу сфотографироваться.

— Я просто тихо убит горем, потому что все утро рядом с тобой была настоящая