Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc Страница 9

Я сжал лямку сумки до побелевших костяшек. Нет, это действительно был не я. И в этом должна была быть первая подсказка, что история не так проста. Но Шеп даже не оставил мне шанса объясниться.

И в какой-то степени я его понимал. Недаром же меня прозвали Жнецом. Потому что я славился своей жесткостью на льду. Если ты тронул моего напарника, я трону тебя.

Именно это и произошло в той игре против Далласа. С самого выхода на лед это была кровавая бойня. Но я почувствовал неладное еще до начала — тревога буквально искрилась в воздухе.

Наш левый нападающий Луи получил удар клюшкой под ребра, и я не мог оставить это просто так. Я пошел на игрока Далласа, который в этом замешан, но этим открыл зону для атаки. Два соперника сразу же налетели на Тедди, и он получил глубокий порез на предплечье, из-за которого выбыл из игры на несколько матчей.

Я до сих пор слышал, как на следующей тренировке Маркус язвительно бросил:

— Наш капитан просто обязан был сыграть героя, да, Колсон? Но все же прекрасно знают правду. Ты заботишься только о себе. И из-за тебя остальные могут погибнуть.

— Коуп, — надавил Шеп. — Расскажи, что происходит на самом деле.

Я резко поднялся на ноги:

— Ничего. Я в порядке. Просто пресса вечно на хвосте висит. Было бы неплохо, если бы братья поддержали, а не думали, что я вот-вот сорвусь с катушек.

Это было подло сказано, но я не стал извиняться. Просто развернулся и вышел наружу, в летнюю жару. Только вот жара не смогла растопить тот холод, который сковал меня изнутри. Холод, шепчущий, что я гораздо хуже, чем просто неуправляемая мина. И врезать кого-нибудь в бортик уже не помогало сдержать ярость, как раньше.

5

Саттон

Глаза жгло, пока я подъезжала к парковке у катка. Эти чертовски ранние утра явно пытались меня доконать. Сегодняшний дополнительный заказ капкейков был для вечеринки по случаю помолвки. К счастью, невеста решила отказаться от банального белого оформления в пользу чего-то более веселого. Она попросила сделать капкейки, отражающие важные моменты их с женихом истории.

Это был по-настоящему интересный проект, и я с удовольствием слушала, как она рассказывала о их пути друг к другу. Мы выбрали символ их колледжа — милейшего бобра, фрисби для их любимого занятия — соревнований по фрисби-гольфу, закат над горами, где он сделал ей предложение, и, мой любимый вариант, фигурку их любимого шнауцера по кличке Сэмсон.

Но такая кропотливая работа отнимала в три раза больше времени, чем мои обычные заказы. Я была вымотана, спина болела, а зрение, кажется, так и не восстановилось после всех этих часов напряженного разглядывания мелочей. Но оно того стоило. Потому что все больше людей из города советовали мою пекарню друзьям и знакомым. А может, если так пойдет и дальше, я найду способ сохранить и пекарню, и квартиру.

— Тренер Жнец говорит, что в конце недели мы сами себе выберем прозвища, — сказал Лука, пока я парковалась.

Я все еще невольно морщилась от этого ужасного прозвища. Жнец? Ну кто вообще выбирает себе такое имя для всей карьеры?

— Я бы выбрала «Суперзвезда», — сказала я, заглушив двигатель.

Лука закатил глаза, выглядя намного старше своих семи лет:

— Маам, ну это же глупо.

Я театрально схватилась за сердце:

— Ах, удар в самое сердце. Тебе не нравится мое прозвище?

Лука хихикнул, снова став похожим на ребенка:

— Оно звучит так, как будто я хвастаюсь.

В этом он был прав. Я повернулась к нему на сиденье:

— Знаешь, мне нравится, что ты думаешь о том, как твое прозвище может повлиять на других. Это говорит о том, какой ты добрый.

Щеки Луки порозовели:

— Мне не нравится, когда кто-то заставляет меня чувствовать себя хуже. Как будто я не такой хороший, как они.

Во мне вскипела волна ярости, и мне пришлось сдерживать желание немедленно выяснить, кто именно заставил моего сына чувствовать себя плохо, чтобы пойти и разобраться с кучкой второклассников. Но вслух я спокойно сказала:

— Это здорово, что ты это понимаешь и стараешься сам так не поступать.

Лука с трудом сдерживал улыбку:

— Но я все равно хочу, чтобы мое прозвище было крутым.

Я улыбнулась:

— Конечно хочешь. Нам нужно время, чтобы все обдумать. Как насчет того, чтобы вечером посмотреть «Могучих утят», съесть столько капкейков, сколько в нас влезет, и составить список вариантов?

Он засиял, и, Боже, эта улыбка была настоящим подарком. Та самая улыбка, которая говорила, что у моего ребенка нет других забот, кроме как выбрать самое крутое хоккейное прозвище. Ради этого я и работала ночами напролет. Ради этого я однажды собрала вещи среди ночи, села в машину и несколько дней гнала через всю страну. Ради этого я брала двойные смены и сдавала плазму. Ради этого у меня остались шрамы.

Пальцы невольно потянулись к тонкому следу на губе и грубой рубцовой полосе на боку, где стальной носок ботинка одного «вышибалы» оставил свой след. Но я удержалась. И так было чудом, что я смогла скрыть от Луки самые страшные следы. Не собиралась сама ему о них напоминать.

— Мам, ты самая ЛУЧШАЯ! — радостно закричал Лука.

Я рассмеялась, отпуская тяжелые воспоминания и удерживая светлые.

— Люблю быть самой лучшей. Готов идти и показать всем, как играют настоящие хоккеисты?

— А то! — Лука отстегнул ремень безопасности. — Можно выходить?

Я быстро осмотрела парковку:

— Можно. Но стой рядом с машиной.

Лука кивнул, соскочил с бустера и распахнул дверцу. Я поспешила выйти сама, потому что не слишком доверяла его способности оставаться на месте. Обойдя машину, я открыла багажник.

Лука подпрыгивал, в десятый раз рассказывая мне о вчерашней тренировке. Похоже, этот хоккейный вирус плотно в нем поселился. И я никак не могла избавиться от беспокойства, которое прочно укоренилось внутри.

Мне казалось неправильным надеяться, что Лука не окажется настолько хорош, чтобы пойти дальше в этом спорте. Но разве плохо хотеть, чтобы он просто играл в школе, а потом выбрал что-то более спокойное? Бухгалтер или дерматолог звучали бы отлично.

Но когда я закинула тяжелую сумку с экипировкой на плечо и закрыла багажник, не смогла не заметить, с каким счастьем светится лицо Луки. Именно этого я хотела для него больше всего. Чтобы он был счастлив.

И если хоккей приносит ему радость — пусть так. Я стану самой преданной хоккейной мамой. Наверное, стоит посмотреть пару