Запретная месть - Аймэ Уильямс Страница 9

Ревность, клокочущая внутри — это слабость, которую Джузеппе выбивал бы из меня силой.

Впрочем, с Еленой я всегда забываю о выдержке.

ГЛАВА 5. ЕЛЕНА

Напряжение свернулось между нами, словно змея перед броском. Ладонь Марио всё ещё сжимала моё горло — хватка была скорее собственнической, чем болезненной. В полумраке квартиры он выглядел именно тем, кем и являлся: опасным, сокрушительным и едва сдерживающим себя.

Зрачки расширились, отчего глаза казались почти черными. На острой скуле дергался желвак, и даже костюм не смог скрыть затаившегося под ним хищника. Он красив той особой красотой ДеЛука, но если внешность Маттео тяготела к классике, то в чертах Марио сквозила грубость, от которой сердце пускалось вскачь.

Я открыла рот, чтобы спровоцировать его еще сильнее, проверить, как далеко способна зайти его ревность. Хотела рассказать, что именно Энтони шептал мне на ухо прошлой ночью, как его руки ощущались на моей коже, как…

Bad Blood Тейлор Свифт разбила момент вдребезги. Рингтон Бьянки.

Хватка Марио ослабла ровно настолько, чтобы я смогла дотянуться до телефона. — Би? Что стряслось? — спросила я, слегка запыхавшись.

— Белла рожает, — в голосе его племянницы звучала едва сдерживаемая паника. — Отец с ума сходит. Приезжай в Маунт-Синай. Немедленно. Ты нужна Белле.

Сердце пропустило удар. Слишком рано. — Каков интервал между схватками?

— Слишком маленький. Елена, умоляю. Папа сейчас разнесет здесь всё к чертям, а Белла не перестает кричать, что еще рано.

— Я уже выезжаю. Проследи, чтобы твой отец не пытал персонал, — бросила я поспешно, уже просчитывая маршрут до клиники.

— Поторопись.

Я завершила вызов и встретилась с тяжелым взглядом Марио, зная, что он слышал каждое слово. — Белла рожает. Близнецы появятся раньше срока.

Он тут же отпустил меня, отступив. Мы двигались синхронно, пока я шла в спальню: годы организации мероприятий научили меня действовать эффективно даже в критических ситуациях. Я уже набирала главврача — человека, который задолжал мне пару услуг, — и сбросила красное платье от Версаче.

— Нравится? — спросила я, заметив, что Марио проследовал за мной и прислонился к дверному косяку с таким видом, будто владел всем этим пространством.

— Просто убеждаюсь, что ты не станешь тратить время, подкрашивая помаду, которую размазал Энтони.

От его тона пульс подскочил. Я облачилась в простое черное платье от Стеллы Маккартни, намеренно игнорируя то, как его глаза отслеживали каждое мое движение и быстро собирала волосы в гладкий хвост.

Он не предлагает уйти, а я не прошу его об этом. Вместо этого он тенью следует за мной к машине. Его рука касается дверной ручки одновременно с моей, и электричество вспыхивает между нами, стоит нашим взглядам встретиться.

— Ты не можешь поехать со мной, — говорю я, ненавидя то, как сбилось дыхание.

Его темные глаза изучали меня мгновение; в их глубине мерцало нечто опасное. — Не могу, — соглашается он низким, интимным голосом. — Но я буду следить. Я всегда слежу.

Он ушёл, оставляя меня встревоженной и выбитой из колеи — именно так, как и планировал.

Город проносится за окнами размытым пятном; я веду машину как одержимая. Вина клокочет в желудке, смешиваясь с остатками того, что только что произошло с Марио. Белла доверяет мне, любит как сестру, а я сплю с врагом ее семьи — племянником человека, убившего ее родителей, — и при этом сливаю информацию изгнанному брату ее мужа.

Тому самому брату, что однажды держал ее падчерицу под прицелом.

Но всё сложнее, чем кажется. Сведения, полученные вчера от Энтони, вкупе с тем, что я подслушала у Шиван О'Коннор… Происходит нечто большее. Нечто, способное разрушить всё, что построили Белла и Маттео.

Я слишком резко вхожу в поворот на Пятую авеню; мысли несутся быстрее автомобиля. Вьетнамские судоходные связи, попытки ирландцев модернизироваться, то, как Шиван наблюдает за всем из тени, пока ее отец цепляется за устаревшие методы.

И Марио. Всегда Марио, дергающий за ниточки, которые я только начинаю замечать.

Больница вырастает передо мной; ее внушительный фасад служит суровым напоминанием о том, что поставлено на карту. Близнецы не должны были появиться еще два с половиной месяца. Если что-то случится с ними, с Беллой…

Больничный коридор кажется бесконечным, пока я спешу к родильному отделению; мои Маноло Бланик цокают по стерильной плитке. Антонио материализуется из тени — напоминание о том, что даже здесь империя ДеЛука начеку.

Он провёл меня через охрану, и я обнаруживаю приемную, полную напряженных ДеЛука. Маттео мечется, как зверь в клетке; его обычная сдержанность дала трещину.

Галстук ослаблен, темные волосы взъерошены — он постоянно запускает в них руки. Он выглядит именно тем, кем является: одним из самых опасных людей Нью-Йорка, лишенным власти перед лицом того, что не может контролировать.

— Пап, пожалуйста, — умоляет Бьянка; ее лицо искажено тревогой. — Врачи сказали…

— Какая палата? — перебиваю я.

— Триста седьмая, — отвечает Бьянка, и в ее голосе слышится облегчение. — Слава богу, ты здесь.

Взгляд Маттео впивается в мой, изучая с такой интенсивностью, что я невольно гадаю, не знает ли он каким-то образом о визите Марио. Но времени анализировать его подозрения нет.

Я легко нахожу палату Беллы, но ничто не могло подготовить меня к виду моей лучшей подруги, страдающей от боли. Её лицо раскраснелось, глаза блестят от слез и доверия, которого я не заслуживаю.

— Елена, — всхлипывает она, тянясь к моей руке. — Слишком рано. Близнецы — они не могут родиться сейчас.

— Эй, эй. — Я сжимаю её ладонь, загоняя вину поглубже. — Всё будет хорошо. У тебя лучшие врачи в Нью-Йорке.

— Я выгнала Маттео, — признается она между тяжелыми вздохами. — Он сводил меня с ума своей опекой.

Я не могу сдержать смешок. — Только ты могла осмелиться выгнать великого Маттео ДеЛука откуда бы то ни было.

— Он считал мои схватки так, будто замерял время до выстрела. — Слабая улыбка скользит по её прекрасному лицу. — Я сказала ему, что если он не прекратит, я назову обоих детей в честь Марио, просто назло ему.

Шутка бьет прямо в грудь, но я заставляю себя улыбнуться. — Это моя девочка. Всегда знает, куда больнее ударить.

— Я так рада, что ты здесь, — шепчет она, сжимая мою руку. — Не знаю, что бы я без тебя делала, Елена. Ты та сестра, которой у меня никогда не было.

Прежде чем вина успевает задушить меня окончательно, лицо Беллы искажается от боли. Мониторы начинают истошно пищать, и