Барбара Брэдфорд - Женщины в его жизни Страница 87

– Нет, это было несколько по-другому.

– Вы полагаете, барон мертв? – спросила Тедди.

– Могло быть и так. Когда Курт перестал появляться на глаза в конце войны, мы решили, что, возможно, он был ранен в схватке на последних рубежах. Кое-где бои еще шли, даже после того, как русские захватили город. Мы обыскали все госпитали. Перевернули весь Берлин, опросили множество людей. Другой член нашей группы, Дитер Миллер, продолжал поиски Курта, но нигде его не обнаружил. И его тела тоже.

– А не могло ли… не могло ли тело барона быть погребено под развалинами? – предположила Тедди, вспомнив о том, что сказала Энн Рейнолдс насчет гниющих трупов в руинах города и в реке.

– Все может быть, конечно, – согласилась Ирина. – Но у Дитера Миллера на этот счет есть другая версия. Он подозревает, что Курт был арестован теми русскими офицерами, в чьем обществе его заметил Вольфганг Шредер. Возможно, в тот же день.

Тедди сидела на самом краешке кресла. Она внимательно слушала, а в голове у нее теснилось множество вопросов. Задала же она самый логичный и естественный:

– А зачем русским было арестовывать барона Курта фон Виттингена?

– Возможно, они подозревали его в шпионаже, – предположила Ирина и приподняла бровь. – Если говорить точнее – в шпионаже в пользу американцев, а это сразу делало его врагом Советского Союза. Ты же знаешь, какие они параноики, эти большевики, в особенности по отношению к американцам. В этом смысле они равняются на своего вождя Иосифа Сталина, другого тирана, у которого руки в крови.

– А что думаете вы? Каково ваше мнение? Вы допускаете, что барон был арестован?

– Я просто не знаю, Тедди. Но очень хотела бы знать.

– Позавчера я ходила к дому фон Виттингена… ну и вы, конечно, знаете, что его больше не существует. Так же, как весь остальной Берлин, он лежит в развалинах. А баронесса Арабелла в Цюрихе?

– Да, она была там. В Берлин она вернулась нынешним летом при первой же возможности, но без Курта, без крова над головой ей было нечего здесь делать. Она с Дианой и Кристианом уехала обратно в Швейцарию.

– В общем, я так и думала.

– Арабелла, она… Откровенно говоря, она очень изменилась и уже совсем не та. После исчезновения Курта ее рассудок… Временами она бывает не в себе.

– Какой ужас! Бедная женщина!.. – вырвалось у Тедди горестное замечание. – Но у нее хоть дети остались?!

– Да, конечно, в Диане и Кристиане для нее большое утешение.

Обе женщины некоторое время посидели молча, наедине с собственными мыслями. Потом молчание нарушила Ирина:

– Все, о чем мы с тобой говорили, – вещи печальные, Теодора. Вещи болезненные. И это после того, как мы не видели друг друга шесть долгих и трудных лет. В этом, разумеется, виновата я. Потому что говорила в основном я. – Ирина с милой улыбкой воскликнула: – Я хочу послушать твой рассказ о тебе и о Максиме, о вашей жизни в Лондоне! Теперь обо всем, ты должна не упустить ничего.

– Не упущу, – тоже улыбаясь, заверила Тедди. – И в самом деле, я хочу вам о многом рассказать. – Она полезла в сумочку, нашарила пакетик фотоснимков и сказала:

– У меня есть несколько хороших фотографий Максима, я захватила их для его родителей. Они будут им гордиться, когда вновь увидят его. Он очень вырос, этот изумительный мальчик.

Ирина Трубецкая была не в силах говорить.

Она неуверенно встала и подошла к буфету, дрожащими руками стала будто что-то искать в ящике, чтобы Тедди ни в коем случае не заметила жестокую муку на ее лице и ослепившие ее слезы.

36

В подвал на Лютцовуфере Тедди вновь приехала на другой день под вечер. Судя по всему, княжна ждала ее и дверь открыла после первого же стука. Ирина встретила ее радушным приветствием и пригласила войти в тесную землянку, упорно именуемую подвалом.

Для Тедди это была убогая нора в земле, темная, сырая дыра, затхлая и грязная, и она даже в мыслях не допустила бы, что здесь вообще кто-то может жить, и уж тем более княжна Трубецкая. Однако Тедди понимала, что не в ее силах изменить что-либо в судьбе Ирины, по меньшей мере в данный момент. Накануне вечером она подробно рассказала о княжне Энн Рейнолдс, и та пообещала не терять ее из виду, а при возможности в будущем сколько-нибудь облегчить ей жизнь. Тедди была этим вполне удовлетворена.

Ирина заранее разожгла парафиновую печку, и подвал не казался таким холодным и сырым, как вчера, даже при том, что день выдался дождливый. Свеча и две керосиновые лампы ярко горели и придавали дополнительное ощущение тепла, создавая иллюзию уюта.

Ирина помогла Тедди снять пальто.

– Как ты насчет рюмочки шнапса? Спиртное тебя согреет, Тедди, сегодня на дворе жуткий холод. – Она сделала жест в сторону буфета, а затем аккуратно повесила пальто Тедди на спинку кресла.

Тедди взглянула на буфет. Там стояли две щербатые хрустальные рюмки и бутылка с остатками киршвассера[14] из Блэк Фореста.

– Благодарю, это было бы неплохо, – ответила она, хотя вовсе не была настроена пить вишневую настойку. Но ей не хотелось обидеть княжну. Было видно, что той стоило немалых хлопот навести некоторый уют в подвале, придать жилью хоть какую-то привлекательность. И те несколько драгоценных капель кирша – все, что имелось в бутылке, – также были милым жестом гостеприимной женщины, оказавшейся в более чем плачевных обстоятельствах.

– Однако прежде чем мы выпьем, я хотела бы передать вам вот это, – сказала Тедди, поднимая с пола хозяйственную сумку, оставленную при входе в подвал. – Я смогла кое-что раздобыть для вас, княжна Ирина.

– Это так мило с твоей стороны, Тедди! – воскликнула княжна, теплея взглядом.

Перенеся сумку к буфету, Тедди принялась выгружать припасы.

– Вот пачка чая «Тайфу», настоящий кофе, шоколадный бисквит – очень вкусный, американский, а также хлеб и четверть фунта масла. И еще кое-что из консервов. Солонина «Спам», лосось и сардины, все с американских складов; вот банка яичного порошка и банка сухого молока. Ну и еще кое-какие мелочи на дне сумки. Подойдите, взгляните.

– Ба! – воскликнула изумленная Ирина. Она никак не ожидала получить съестное в таком количестве, и, когда подошла к буфету, лицо ее светилось искренней благодарностью. Она почти благоговейно прикасалась к уже распакованным Тедди продуктам, еще не успев заглянуть в сумку. А заглянув, обернулась к Тедди в полном восторге. – Зубная паста, туалетное мыло и… о, Тедди, нет слов! Губная помада «Макс Фактор», да еще туалетная вода «Эппл Блоссом»! Как я тебе благодарна! – Она подошла ближе и, темпераментно обняв Тедди, тепло улыбнулась ей.