Влюбляясь в Бентли - Адриана Лав Страница 87

— Со мной, — заканчивает он, целуя меня в кончик носа.

— Я пытаюсь быть серьезной. Ты сказал, что хочешь узнать что-то обо мне… так вот. Я хочу путешествовать по миру.

— Куда бы ты хотела отправиться, Феникс.

— Аляска, Греция, Ирландия, Франция… — По выражению скуки на его лице и по тому, как он рассеянно гладит меня по щеке, я могу сказать, что он уже побывал во всех этих местах. — Я знаю, что это может показаться глупым для того, кто… — начинаю надуваться.

— Эй, это не глупости. Я отвезу тебя во Францию. — Его выражение лица становится серьезным. Он прижимается ртом к моему уху и шепчет на французском, что звучит очень сексуально: «Vous pétez dans votre sommeil» (примеч. Ты разговариваешь во сне).

— Что ты сказал? — спрашиваю я, когда он отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Я сказал… что ты пукаешь во сне.

— Я не пукаю во сне! — настаиваю я, ужасаясь. Я толкаю его в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Откуда ты знаешь, как ты спишь? — Он хватает меня за руки и переворачивает, увлекая за собой, так что я оказываюсь на нем сверху, а мои ноги лежат по обе стороны от его бедер.

— Потому что я просто знаю, — продолжаю я между его смехом. — Это было подло. — Смотрю на него сверху вниз. — Неужели ты не мог сказать что-нибудь хорошее?

— Например? — говорит он, и его смех стихает.

Я немного подумала. Я не очень хорошо знаю французский язык, но, возможно, знаю достаточно, чтобы собрать что-то воедино.

— Дай мне секунду, — говорю я ему.

Его руки обхватывают меня за талию, он поднимает голову и впивается зубами в мое горло. Его язык прокладывает теплую дорожку по моему плечу. Я чувствую, как его эрекция прижимается ко мне.

— Прекрати! Ты мешаешь мне думать.

— Хорошо. Я устал от разговоров, — пробормотал он, прижимаясь к моей коже.

— Я серьезно, Стерлинг, — отвечаю я, соблазнительно двигаясь на нем. Я осыпаю его шею таким же вниманием, его щетина грубеет от моих губ и языка. — У тебя был шанс… теперь у меня будет свой.

Он сглатывает, крепко сжимая мои бедра.

— Я слушаю.

— Tu es mon feu, — шепчу я.

Ты — мой огонь.

— Это здесь ты просишь разрешения нарисовать мне эскиз? — спрашиваю я, одаривая его своей лучшей улыбкой, и иду назад, намеренно оставаясь вне его досягаемости. Я слегка наклоняюсь, игриво двигая бедрами. На мне одна из рубашек Стерлинга, которая служит мне коротким платьем. Хватаясь за воротник, я демонстрирую ему свою кожу, поскольку он делает вид, что ему скучно.

Он ухмыляется и медленно идет за мной, похожий на ленивую пантеру, решающую, стоит ли тратить силы на то, чтобы поймать меня. Парень определенно нагловат. После быстрого душа он надел темную толстовку и джинсы. Темная бейсбольная кепка надвинута на голову задом наперед, надвигая челку на глаза. Я подумала, что Стерлинг не может быть более привлекательным, чем когда на нем только джинсы, но я ошибалась. Даже с татуировками, прикрытыми длинными рукавами этой игривой удобной одежды, Стерлинг чертовски сексуален.

Я уверена, что не многим людям выпадет честь увидеть его с этой стороны.

Возможно, я единственная.

— Хочешь, я тебя нарисую? — промурлыкал он, выводя меня из транса созерцания его тела. Он озорно ухмыляется, открыто глядя на мою грудь.

— Если я соглашусь, ты перестанешь утаивать то, что уже принадлежит мне? — Я продолжаю медленно двигаться назад, ожидая, когда он сделает шаг. У меня такое чувство, что он размышляет, вынашивает план. Не стоит недооценивать мальчика. Он умный. — Разве ты никогда не слышал, что стоящее не достается очень легко? — Я ухмыляюсь ему в ответ.

Задней частью бедер я ударяюсь о край дивана, и глаза расширяются. Упс. Он делает выпад. Я кручусь на месте и вскрикиваю, чуть не споткнувшись о подлокотник дивана. Я останавливаюсь на конце дивана и торжествующе улыбаюсь.

Я продолжаю излагать свою мысль.

— Насчет искусства. Это всегда случается в книгах: какой-то безумно сексуальный художник просит нарисовать чрезвычайно привлекательную девушку. — Он фыркает и делает еще одну внезапную попытку поймать меня, но я уворачиваюсь.

— Я рисую недостатки. — Он колеблется, его глаза сужаются на мне. — Но у тебя нет никаких недостатков.

— Конечно, есть, — широко улыбаюсь я, медленно отступаю назад. — У меня много недостатков.

— Где? Я не вижу ни одного. Да помолчи ты! Я уже запыхался. Мне нужно поберечь силы для настоящего удовольствия.

— Если ты не видишь моих недостатков, значит, ты недостаточно хорошо смотришь.

— Поверь мне, я смотрю. — Он приподнимает бровь, что только привлекает мое внимание к симпатичной кепке, от которой мне снова становится жарко.

— Может, тебя ослепила похоть? — Я ухмыляюсь. Он снова тихонько хихикает, этот звук притягивает.

— Да, возможно, ты права. Я очень стараюсь быть хорошим.

— Так перестань стараться быть хорошим.

— По-моему, это первый раз, когда кто-то говорит мне, чтобы я перестал стараться быть хорошим.

Теперь нас разделяет рояль. Я действительно облажалась. Позади меня стена окон. Только два выхода, и он может легко перекрыть любой из них.

— Что случилось? Какие-то проблемы? — Он смотрит на меня поверх глянцевой отделки, нагло ухмыляясь.

— Ты перехитрил меня, — говорю я, задыхаясь. — Ты загнал меня в ловушку. Ты играешь грязно.

— Ты еще не видела грязных игр. — Он громко смеется, когда захватывает меня в плен. Мое тело прижимается к его телу, его руки обхватывают мою талию.

— Смирись, Феникс, теперь ты моя. — Его пальцы впиваются в мой бок, и я хихикаю, извиваясь в его объятиях, пытаясь вырваться.

— Прекрати, прекрати, пожалуйста, прекрати, — визжу я, хватаясь за оба его запястья, чтобы заключить его руки в замок, чтобы он не смог больше щекотать меня. Я истерически задыхаюсь. Мы так увлеклись борьбой, что забыли о диване и перевалились через его спинку. Я погружаюсь в подушки, а он приземляется на меня сверху.

— Ты так и планировал, — смеюсь