Принцип злой любви - Алена Воронина Страница 86

— И это тоже. Хотя надеюсь, кое-что ты все-таки забудешь.

— Что, например?

Он крепко обнял меня.

— Ночь прошлой пятницы.

— Егор...

— Нет! Я вел себя, как быдло. Мне... просто очень неприятно, когда кто-то к тебе близко, кроме меня.

— Я думала, что это мне впору будет с ума сходить от ревности, — усмехнулась я.

Он выпрямился и посмотрел на меня совершенно серьезно.

— Последние четыре года мне пришлось пахать, как волу. Я сначала работал по мелким административкам и ДТП, потому хватался за все, что мог, чтобы наработать практику, а вечерами зубрил. В июле этого года я получил удостоверение. А адвокатов у нас, Вик, как грязи, потому, если хочешь и, уж тем более, если надо сохранить место в этой адвокатской конторе, надо вкалывать. И пока единственный плюс, у меня стало получаться заниматься тем видом споров, которые мне нравятся, и которые в регионах не особо любят. И по которым люди ходят только к избранным.

— Это же круто!

— Да, но я это к чему! Еще до того, как Алина уехала, я погрузился в работу, и у меня не было времени не то, что заводить девушек, но даже думать о них. Даже с ней в последнее время перед расставанием получалось мало времени проводить. И я, — он взял мое лицо в свои теплые ладони, — этому рад, потому что не встретить тебя из-за кого-то другого было бы крайне несправедливым. И если ты считаешь, что я был бабником и повесой, прости господи, какое вспомнил слово, то ты глубоко ошибаешься.

— Правда?

— Правда.

Я поднялась на цепочки и прижалась губами к его губам. Пожалуй, сейчас я была самым счастливым человеком на свете.

Время неумолимо приближало праздники. Это же время удивительным образом исказилось. Точнее, оно стало напоминать прежнее, то самое... еще в институте, когда я училась днем и играла ночи напролет. После института, когда я устроилась в крохотную фирму сисадмином, с удивлением поняла, что все ночи проводить за компом больше уже не могу, свежая голова даже при совсем нехитрых манипуляциях на работе мне необходима. До сих пор удивительно, как тогда я совмещала учебники и игры. Но сейчас мой организм решил тряхнуть стариной, правда, по совсем другому поводу.

Егор постоянно оставался у меня в последние две недели перед Новым годом, и... да я стала жутким косяком на работе. Миша смотрел на меня косо, потому что он, готовый к военным действиям уже против руководства на почве давешней директивы, встретил в моем лице предателя и контрреволюционера. Ибо я, пребывая в самом благодушном настроении, частенько даже принтеры клиентам настраивала удаленно. В общем, у шефа шел пар из ушей, и приход коммерческого директора, которому доложили о куче положительных отзывов клиентов на нашу службу поддержки, вызвал лишь усиление "паропотока". Хотя премия немного, совсем чуть-чуть, примирила его с действительностью.

Антон же, после того случая во дворе, в первый рабочий день задал вопрос, так сказать, в лоб.

— Он — твой парень? — на меня он не смотрел, уткнулся в чашку с горячим кофе, куда, методично отрывая уголки, высыпал уже третий пакетик сахара.

— Это слово "парень" странное, так звучит, будто я в школе. В какой момент парень становится мужчиной?

— В тот момент, когда он понимает, что ему есть что терять, и с этим надо что-то делать.

— Интересная теория.

— Так значит «да»? — не унимался Тоныч.

— Да, я встречаюсь с этим мужчиной.

— Понятно...

А Егор, похоже, был прав. Только… почему сейчас? Нет. К Тонычу я относилась, как брату практически, и не рассматривала никогда, как объект влечения. Но странное чувство кольнуло. Ведь мужчина никогда до этого не предпринимал попыток начать романтические отношения со мной. И только после Ани он обратил вдруг на меня внимание. Что это? Попытка мести хоть кому-то? Или меня заметили, когда красивый фон пропал?

Больше мы этот вопрос не поднимали. Пару дней он держался от меня подальше, а потом все как-то вернулось на круги своя. Мне так кажется. Хотя, в какой-то момент мне вдруг вспомнились рассуждения моей драгоценной столичной подруженции об Альфа и Бета самцах, в том плане, что перед первыми вторые отступают. Это глупость полнейшая. Но почему-то это запало в душу. Антон ведь прекрасный человек. Ему не повезло. И ему просто стоит встряхнуться. И вообще, с какой стати Антон стал Бетой? На него вон девочки из договорного заглядываются, другое дело, что он на них не смотрит. Анька сделала бы из него конфетку в плане внешности. Ведь на самом деле он очень симпатичный, и рост, и сложение. А в плане характера он и так лучший. И Пашка, и Ванька, и Игорь (я уж молчу про Егора) они все в какой-то мере упертые манипуляторы, и я лично их давление ощущаю, но с Антоном проще, он не давит, но мне кажется, что если надо будет, он добьется своего, просто повода не было.

Все более-менее наладилось. Шла последняя рабочая неделя перед большими праздниками, и в среду после работы на последней неделе перед Новым годом я по просьбе Егора поехала к нему.

Офис адвокатского бюро располагался в здании советский постройки на самой набережной, то есть между ним и рекой была лишь узкая полоска асфальта. Фирма у Егора не поскупилась и сняла помещение на верхнем этаже, над деревьями (сейчас, конечно, их голыми скелетиками) наверняка с прекрасным видом на реку. Офис светлый и красивый также не избежал новогодних гирлянд, но сделано все было лаконично и со вкусом.

Помня номер кабинета из сообщения, я, прошагав по мягкому ковру по длинному коридору, остановилась у нужной двери, тихонько постучалась и, не дожидаясь разрешения, вошла.

Егор разговаривал по телефону, отвернувшись к окну. Собеседником был определенно клиент, потому что слышалось много привычных нам (работающим в сфере услуг) «да, конечно» и «мы постараемся».

Кабинет был небольшой, на двоих, и делил его Егор с особью женского пола, потому что на шкафу рядом с пустующим сейчас креслом стояли забавные вещицы, присущие только чисто женскому антуражу.

А так, малахитово темные стены, темные — черные шкафы. Мне цветовая гамма определенно нравилась, я люблю темный цвет.

Стол Егора стоял чуть подальше от входа ближе к окну, и на нем в отличие от женского ближнего к двери, не было ничего лишнего кроме монитора, клавиатуры от стационарного компа, ноутбука, того самого, с которым мы познакомились еще в первую встречу с господином Зиновьевым, мышки от стационарного же компьютера, подставки для ручек,