Мороженое со вкусом чили (СИ) - Лера Черника Страница 85

И тут вспомнила себя с Громовым. Мы все боимся быть теми, кто мы есть. Боимся причинить боль, быть непонятыми, быть лишними в собственной семье, и быть слабыми. Но это и есть жизнь. Радоваться мелочам, рисковать, смеяться, плакать или злиться. Никто не в праве осуждать наши чувства, эмоции, и мысли. Улыбнувшись уголками губ, услышала звук открывающейся двери и побежала к ребятам. Громов пропустил Фролова вперёд. Он посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами и отвернулся, словно ему стало стыдно. Я схватила его за плечи, намекая, чтобы он повернулся и сказала прямо в глаза:

— Борись за нее. Такой девушки больше нет на свете. Не упусти свой, чертов, шанс. Покажи ей себя настоящего.

— Ты рехнулась, Вишневская? — натянуто ухмыльнулся и вытер рукавом губы.

— Послушай меня внимательно, Фролов Игорь. Я знаю, где она.

Решимость моих слов отрезвила его. Макс смотрел на меня с неким восхищением. Высказала ему все то, что у меня кипело внутри:

— Хватит ныть, как мелкая девка. Возьми судьбу в свои руки и действуй. Как-то, однажды, один человек сказал мне: "Восстань птицей феникс". Вот и тебе пора вставать на ноги и лететь за ней, хоть на край света. Бери свои сжатые яйца и покажи, кто ты есть на самом деле.

Повисла тишина. Игорь смотрел на меня очень долго. Сердце билось где-то в горле, пульсируя со скоростью света. Упрямо смотрела в ответ и вот, он, тот самый щелчок, который я ждала. Огонёк всколыхнулся. В нем исчезала тьма.

— Где она?

Один вопрос, дающий надежду.

— Макс, поможем ему? — победно улыбнулась, подняв взгляд на него.

— Говори, что нужно, — подмигнул.

Я отправила его в гостиную, а сама рассказывала Громову насчёт поварских курсов. О программе, о билетах, о собеседовании. Фролов ходил по гостиной, потирая взволнованно шею.

— А если я не пройду?

— Пройдешь, — кивнула. — Давайте работать, ребята. У нас слишком мало времени.

Мы справились. Стоя в аэропорту, я смотрела на табло с рейсами и нервно сжимала платок. Рука Громова обнимала за талию, пока мы смотрели, как Фролов шел к стенду регистрации. Он смог.

— Чувствую себя купидоном, — всхлипнула, наблюдая за удаляющимся силуэтом.

— Ты веришь в любовь, не смотря на то, кто перед тобой, — Макс с любовью поцеловал меня в макушку. — Тебе все равно на статус. На веру. На все. Ты просто видишь душу человека. И это меня всегда восхищало.

— Надеюсь, что у него все получится, — вытерла платком слезы и счастливо улыбнулась.

— Теперь все зависит от него и от Вики, — губы смокнулись на лбу. — Пойдем. Он напишет, как самолёт тронется.

— Да.

Я в последний раз взглянула на проход и взяв за руку Макса, переплела наши пальцы.

— У нас много дел. Ты поедешь к матери? — шагая одним темпом, он вышел первым из раздвигающихся дверей аэропорта.

— Не знаю. Наверно. Мне страшно.

— Я буду с тобой, Веснушка, — сильнее сжал мою руку. — А потом мы отправимся в путешествие.

— Что? Куда? — растерялась.

— Туда, где начнем свою новую жизнь. Но сначала давай-ка съедим по нашему мороженому, — лукаво усмехнулся и подмигнул, усаживаясь за руль автомобиля.

Я рассмеялась, прыгая следом. Наша новая жизнь. Она ждёт и нам остаётся раскинуть руки навстречу приключениям.

— Я люблю тебя, Громов.

— А я люблю тебя, моя девочка. И всегда любил.

Его улыбка и озорные глаза. Вот, о чем я мечтала всю свою жизнь и никому не позволю ее разрушить.

КОНЕЦ