Полуночные признания - Дж. Л. Кенна Страница 84

Она хихикает, сияя, и от нее пахнет свежестью. Помню, когда жизнь казалась такой же легкой. Я тоже умела хихикать. — Кстати, тебя ждет еще один сюрприз и, похоже, самый вкусный.

Подмигивает и выходит.

Еще один подарок. Чудесно. Каждое утро последней недели я находила на пороге кленовое лакомство или доставку с запиской от Алека. Поразительно, что он слушал и запомнил еще с тех времен, когда мы выбирали свадебный торт для Сондры и Престона. Я рассказывала ему о местах, куда мы с мамой ходили за лучшими кленовыми сладостями, и он запомнил каждое.

В понедельник меня ждали пончики с кленовой глазурью из пекарни Эдди с запиской.

Во вторник – кленовая помадка из «Шоколатерии».

В среду он заказал мне латте с кленом и специями из «Кофейни Кавана».

Вчера – кленово-ромовое мороженое из «Мороженницы Броунер».

А сегодня проснулась перед коробкой кексов с кленовой начинкой из «Пышных Пирожных» – места, о котором не слышала. Они были безумно хороши. Я съела три. Потом плакала, позвонив на работу, сказала, что больна, снова уснула, проснулась, перечитывала записку и снова плакала.

И я плакала еще больше.

Захлопнув почтовый ящик, бросаю письма и ключи в сумку, перекидываю ее через плечо. Отхлебывая кофе, глубоко вдыхаю и поднимаюсь по лестнице на первый этаж, гадая, какой сюрприз ждет сегодня. Кленовый торт из «Богини Тортов»? Я не говорила ему, что это был мой ежегодный праздничный торт в детстве, но он умеет выведывать. Например, где я живу.

Кленовое печенье из «Trader Joe’s»? Одна мысль о них вызывает слюноотделение. А может, кленово-шоколадные кексы из «Krispies» в Вентуре? Нет, он не рискнул бы ехать в Вентуру.

Поднявшись на последние ступени, замираю. Конечности покалывают от желания развернуться и бежать, но я лишь смотрю в оцепенении.

Алек.

Безупречная осанка, идеально растрепанные волосы, руки в карманах, стальной темный взгляд.

Он был сюрпризом, о котором говорила Тесс. Он поднимает голову, смотрит на меня. Выпрямляется, отталкивается от двери, встает в полный рост.

Высокий, темный, неумолимый Алек.

Поднимаю подбородок, встаю на последние ступени, иду к двери с видом полного безразличия. Что является ложью – внутри я умираю. Каждая мышца, нерв, вена кричат при виде него.

Алек здесь. Передо мной. У моего дома.

— Господи, — закатываю глаза. — Исчез на месяц, а теперь появляешься, как назойливый герпес, — фыркаю.

Алек мягко улыбается, почти застенчиво. В груди лопается смешок. — Бульдог... Давно не виделись. Рад тебя видеть.

Останавливаюсь перед ним, роюсь в сумке в поисках ключей. — Что ты здесь делаешь, Алек?

— Хочу поговорить... — он делает шаг вперед, чтобы взять мой кофе, пока я скрежещу зубами от тщетных поисков. — Хотел поговорить в субботу после ужина, но улетал в Нью-Йорк по делам. Поэтому отправил те записки и сладости. Понравились?

— Ты знаешь, что да. Хотя не надо быть рыцарем, чтобы платить за доставку извинений.

Он медленно кивает. — Нет, не надо. Могу приходить каждое утро и говорить лично...

И в этом весь он, да? Искушение Алеком Фоксом. Агония обладания им и осознание, что больше не могу доверять. Его присутствие учащает пульс. Близость заставляет кожу покалывать, живот – трепетать, голову – кружиться. Услышать эти слова... Уловить резонанс в голосе, когда он скажет, что скучает до боли в костях...

Нет, не переживу этого.

— Пас, — наконец выдергиваю ключи из сумки. — Ты слышал о звонках или смс? Твой телефон вообще работает? — вставляю ключ в замок, неуклюже открываю дверь. Сбрасываю сумку у вешалки, забираю у него кофе.

Наши пальцы соприкасаются. Электрический ток пробегает от его пальцев к моим, веки дергаются, но я подавляю это туда, где спрятаны непролитые слезы.

— Не хотел писать – это серьезнее. И не думал, что ответишь на звонок. Ответила бы?

— Нет, — преграждаю путь в дверях.

— Уинтер, пусти меня. Я должен кое-что сказать. Если потом захочешь, чтобы я ушел – уйду. Дай мне шанс.

Брови взлетают. — Думаешь, заслужил шанс?

— Нет, — качает головой. — Но ты лучше меня, так что впусти.

Смотрю на него, ища причины впустить. Ведь я не просто впускаю в квартиру – впускаю в мою жизнь, сердце, и он это знает.

Отступаю, распахиваю дверь шире. Алек едва улыбается, переступает порог. Бабочки в животе бьются, пока закрываю дверь.

Не так я представляла его первый визит. Видела себя собраннее – не в черных лосинах, мешковатом свитере и с растрепанным пучком на голове. Видела квартиру чистой и свежей – не в беспорядке из-за тоскливого лежания – пахнущую слезами и вчерашней китайской едой, которая до сих пор на столике. Блядь.

Он проходит в гостиную, прислоняется к спинке дивана. Снимает свитер, кладет на подушку, скрещивает руки на груди.

Такой уверенный, впечатляющий, невероятно красивый.

— Во-первых, должен объяснить насчет Ребекки…

— Ты мне ничего не должен, Алек.

Ее имя на его языке вызывает тошноту.

— Должен. У нас нет романа. Не было и не будет. Она дала номер на курорте, потому что переживает развод и переехала в Лос-Анджелес. Мы говорим в основном о тебе. Я осознавал свои чувства, но боролся с ними. Она призвала меня к ответу, велела вытащить голову из задницы.

Фыркаю. — Да, прямо перед тем, как засунуть обратно.

Он кивает. — Справедливо. Но знай, Уинтер, я не хочу ее. Она помогала мне.

Делаю шаг к нему, выпрямляюсь. — Помогала так, как ты не позволил мне помочь, игнорируя звонки и сообщения? Ты вытолкнул меня и впустил ее. Понимаешь, почему мне плевать на твои оправдания?

— Понимаю. Я позвал ее, потому что она терапевт. Помогала разобраться с тем, что меня сдерживало. Но Ребекка не имеет значения. Я оттолкнул тебя, потому что думал, что в итоге сделаю тебя несчастной. Даже если ты делаешь меня чертовски счастливым. Пытался не быть эгоистом. Думал, если причиню боль уходом и молчанием, ты поймешь, что я мразь…

— Миссия выполнена. Поздравляю.

Плечи Алека опускаются. Губы приоткрываются, смыкаются, снова открываются. — Не могу отменить решение расстаться…

— Расстаться? — резко обрываю. — Ты не расстался, Алек, ты исчез. У тебя не хватило смелости