Не Платонические отношения - Яна Ланская Страница 82

— Да, — с надрывом отвечаю.

— Лапуль, только не нервничай, я сейчас всё объясню. Когда так говорят, всегда начинаешь нервничать ещё сильнее. Видно, как Платону тяжело и он боится начать. — Эта девушка Влада.

— Влада? — Сердце собирается обратно и без клея, будто магнит все осколки притягивает в строй.

— Да. Она из деревни Ананьевских, — начинает рассказывать Платон, а я не выдерживаю и бросаюсь к нему в объятия. Он радуется, прижимает меня так, что рёбра чуть ли не трескаются, и гладит, словно я самое дорогое, что есть в мире. Я счастлива! Вот это американские горки у меня. Очуметь! Нет, я, разумеется, в шоке. Я Влада чуть ли не на пьедестал вознесла, а у него любовница беременная. Аню жаль безумно. Знаю, что Платон очень уважительно и тепло к ней относится, и понимаю, что его так беспокоило последнее время. Он переживал за друзей и нёс эту гнетущую правду.

— Господи, Платон! — перебиваю его и начинаю тараторить от возбуждения. — Какое облегчение! Нет, я в шоке! Но я подумала, что она беременна от тебя. Поэтому я рада! А вообще я Влада не понимаю. Как можно Ане изменить? Она же выглядит как генерация нейросети! Никогда не пойму вас, мужчин. Вот что ему не хватало?

Платон замирает, смотрит на меня испуганно и выглядит как спалившийся школьник. Моргает растерянно, а следом зажимает меня настолько сильно, что мне становится дышать нечем. Заваливает нас на кровать и ложится сверху, прижимая меня к матрасу. Это что вообще такое?

— Поля, ты неправильно поняла, — говорит непривычно трусливым голосом, сдавливая меня. — Её зовут Влада. Это не девушка Влада.

— А чья это девушка? — В сердце снова возникает повышенное давление, и я еле держусь. — Чья?

У меня начинают как по команде литься слёзы, и я понимаю, что вопрос-то риторический.

— Артёма Журавлёва.

— Что? Кто это?

— Пупс! Умоляю, прости меня! Но она, возможно, беременна от меня! Вероятность всего несколько процентов, но есть! Через семь дней будут результаты. Максимум десять! Пупс, это было до тебя, ничего серьёзного! — Платон отрывисто говорит. Ему совершенно не свойственна эта манера, и вдавливает меня в кровать сильнее.

— Отпусти меня, — начинаю яростно вырываться. — Отпусти! Отпусти!

— Нет, любимая! Сначала выслушай меня! — Платон наваливается на меня всем весом и не даёт никакого шанса вырваться. — Это просто одноразовая акция была. Не совсем в трезвом состоянии. Мы тусили в деревенском доме культуры с Фарой и Даней и там познакомились с местными девушками. И с Владой у меня три раза был секс. Ну, может, больше… Но видел я её всего три раза.

Слов нет…

— Так одноразовая или многоразовая? Это больше похоже на портовую любовницу, Платон!

— Пупс, ничего серьёзного, просто развлечение. Последний раз это было в июле. Задолго до тебя.

— Просто развлечение, в которое ты кончил? — Меня разрывает от злости, я всё равно продолжаю с ним бороться от ярости, и пусть у меня не получается вырваться, я хотя бы выбрасываю эту разрушающую энергию.

— Да не кончал я в неё. Я всегда предохранялся! А она меня пытается развести. Влад всё выяснил. Она просто отчаялась, а я под раздачу попал.

— Свежо предание, да верится с трудом! Знаю, как ты всегда предохраняешься!

— Пупс, ну что ты сравниваешь! Ты моя любимая девушка!

— Ты в меня кончил! И в неё кончил! И также забыл! Я уже поняла, Платон Александрович, чуть больше огня и у тебя мозги отключаются! — Шиплю, как змея, и продолжаю крутиться под ним. Задушить хочется!

— Я не забыл! Я в тебя специально кончил…

— Что-о?

Я не верю своим ушам. Это что за фокусы?

— Лапуль, я очень боялся, что ты узнаешь правду и уйдёшь от меня! — Жалостливо говорит Платон.

— И ты решил меня привязать? Отец-молодец!

— Прости…

Я лежу под ним и дрыгаюсь в полнейшем ступоре. Меня трясёт от злости, но я беру себя в руки.

— Платон, я спокойна, отпусти меня! Мне дышать нечем! Открой окно! Я задыхаюсь!

— Да-да, конечно! Платон вскакивает и подбегает к окну.

— Гад! — Хватаю подушку и запускаю в него со всей злостью! Хватаю вторую, третью. — Урод! Ненавижу! Ненавижу!

— Поля! — Подлетает ко мне, но я выставляю ногу и пинаю его со всей дури. — Поля!

— Не смей подходить ко мне! — Обхватываю себя и пытаюсь хоть чуть-чуть успокоиться, раздираемая изнутри от невыносимой боли.

— Пупс, прости меня! Это всё бред какой-то! Я тебя люблю! Потерпи неделю, всё разрешится! Обещаю, это ошибка! Я уверен!

— На сто процентов? — Мне так хочется, чтобы это было неправдой, но и его дурное поведение причиняет не меньше боли.

— На девяносто девять, — виновато на меня смотрит. — На девяносто восемь…

— Всё-таки ты допускаешь, что это могло произойти? И ты подвергал меня опасности, кувыркаясь до этого хрен пойми с кем? И решил оплодотворить меня, чтобы я никуда не делась?

— Потому что я тебя очень сильно люблю, лапуль!

— А я тебя тоже очень сильно люблю, Платош! Что же я не решила тебя привязать, забеременев, когда боялась потерять?

— Потому что я и без этого привязан?

— Нет! Потому что это недопустимо! Это не шутки!

— Знаю, что не шутки! Лапуль, — садится рядом и обнимает. — Прости меня! Всё будет хорошо!

— Ничего хорошо не будет! — Отталкиваю его и вскакиваю с кровати. Начинаю швырять оставшиеся вещи в чемодан. — Я уезжаю!

Видеть его не могу!

— Полина, нет! Пожалуйста! — Останавливает меня.

— Не трогай меня! Я тебя брезгую! Непонятно что ещё ты притащил в нашу постель!

— Да ничего я не притащил! Да, я был пьяный! Но я уверен, что не спал с ней тогда!

— Покажи переписку! — Рявкаю на него.

— Без проблем, — радуется Платон и протягивает мне телефон. — Влада Верещагина.

Трясущимися пальцами вбиваю её имя в строку поиска и читаю переписку. Ну супер! Там до фига! Листаю и вижу, что она каждый четверг спрашивала его, приедет