Mалышка-вдова - Cидни Тейлop Страница 8

— Что с тобой происходит? — наконец спрашивает сидящая рядом Стелла.

— Ничего. — Ну, знаешь, просто думаю о том, как выглядит голым мужчина, который мечтает упечь меня за решетку до конца дней. И о том, что после его отъезда я уже не надеялась это узнать, но теперь он вернулся, так что шанс у меня появился.

Я перевожу взгляд на Стеллу, которая изо всех сил старается казаться терпеливой. Выдавливаю фальшивую улыбку, совершая очередную попытку оттянуть неизбежное.

Мы с Колином вместе учились в школе, так что мы не были чужими людьми, когда он допрашивал меня после смерти третьего отчима. Или когда наши взгляды пересеклись в зале суда, где мы потом провели несколько месяцев во время процесса над моей матерью. Но мы не виделись целую вечность, и в его глазах вспыхнул интригующий огонек тьмы, стоило ему заметить меня на первой скамье судебного зала.

То, как он смотрел на меня. Будто видел насквозь, но физически не мог отвернуться. Я практически воочию наблюдала, как вспыхивает его фиксация на мне, и это превратилось в опасное притяжение наших душ, которое я просто не в силах игнорировать.

Первые месяцы после ареста матери он преимущественно держался на расстоянии, но стоило судье огласить официальный приговор, как Колин переключил на меня лазерный прицел. Сидел часами караулом перед моим домом. Наблюдал со стоянки, как я нарезаю круг за кругом по стадиону. В школе я занималась бегом, и в первые месяцы после суда мне отчаянно требовался этот выброс адреналина. Спасение от прессы в виде горящих легких и ударов подошв о землю. На самом деле облегчение приходило только потому, что он находился рядом. Я так и не поняла, было ли это намеренной попыткой защитить меня от непрерывных вспышек камер, но он неизменно дежурил там, следя, чтобы ни один репортер не посмел ступить на красную дорожку стадиона вместе со мной. Чтобы защитить их, а не меня, как утверждал он сам. Я не верила ни единому слову.

Он даже не пытался скрывать свою одержимость, обещая во что бы то ни стало откопать улику, которая упрячет меня пожизненно.

Он был помешан. Хороший парень с восхитительной порочной чертой.

Я убиваю одержимых мужчин. Тех, кто выбирает женщину своей мишенью и преследует её. Кто жаждет обладать каждой каплей её существа, пока всё, что она видит, чувствует и осязает, не сузится до него одного. Такие мужчины заканчивают на изнанке несчастного случая, подстроенного по всем правилам. Споткнулся и упал. Загрызли животные. Инсценировка самоубийства или намеренно непреднамеренная передозировка. Точно так, как меня учили.

Но Колин Миллс не обычный безумец. Он одержим мной, и за это я в каком-то смысле его люблю.

Большинство репортеров со временем отступились, но некоторые до сих пор преследовали меня по городу. Фотографировали в самые уязвимые моменты. Донимали требованиями дать комментарий, тыча в мою сторону своими засаленными диктофонами.

Колин — единственный, кому хватило смелости перешагнуть реальные границы. Распускать руки. Нарушить собственный кодекс праведности. Он был настолько ослеплен тем, что подсказывало ему внутреннее чутье, что готов был едва ли не распрощаться со значком, лишь бы уничтожить меня. Пожертвовать карьерой в своей страстной охоте за возмездием.

И боже мой, как же сильно я хотела, чтобы он меня наказал.

Наверное, мне не следовало бы мечтать о поцелуе с человеком, который посадил мою мать в тюрьму, но я просто сгораю от желания выяснить, остается ли на его языке тот сладкий яд, что я вижу в его глазах.

Черт меня дери, я уверена, что это будет прекрасно и порочно во всех смыслах.

Колин не плохой человек. Он одновременно праведен и порочен — точно так же, как я.

Я ерзаю на месте, когда к нам возвращается Мейв.

— О боже, вы видели... — Ее улыбка гаснет, стоит ей сделать шаг внутрь напряженного кокона, окружившего нас со Стеллой. Напряженного, потому что Стелла видит меня как облупленную. И прямо сейчас я скорее предпочла бы вырвать собственные страницы и сжечь их дотла, чем признаться в том, что узнала сегодня. — Что случилось?

— С ней что-то не так, — отзывается Стелла, обращаясь к Мейв так, словно меня вообще нет в комнате, пока ее глаза остаются намертво прикованными к моему профилю.

— Со мной все в порядке, — фыркаю я, снова потянувшись к бокалу. Но Стелла перехватывает его раньше, уводя руку за спину.

— Никакой выпивки, пока не расколешься.

— Дело ведь не в Гэвине, да? Ты что, передумала в последний момент?

— Фу, нет. — Мое лицо кривится от отвращения. Я бы никогда не усомнилась в необходимости забрать жизнь того, кто это заслужил. Да и в любом случае махать кулаками после драки поздновато.

Я откидываюсь на кожаный диван и прикусываю край губы.

Я тут подумала, что если столкнусь с Колином первой, то смогу сама задать тон нашим дальнейшим отношениям. Скажу, что мне жаль, что я однажды проколола ему колесо. А он извинится за все те разы, когда торчал на парковке и караулил мой бег с таким видом, будто готов прикончить любого, кто посмеет ко мне присоединиться. А потом попросит прощения за тот случай, когда прижал меня к свежеокрашенной кирпичной стене, окончательно испортив новое платье от Lindsay LaRue, которое я надевала для визита к маме в тюрьму.

Вот видите? Список его грехов перевешивает мои с лихвой.

Несмотря на это, я проявлю благородство. Я извинюсь, и мы сможем мирно разойтись. И под «мирно разойтись» я имею в виду, что, возможно, мне удастся задержаться на его светлой стороне достаточно долго, чтобы распробовать этот привкус сумеречного токсина, который он прячет в глубине своего рта.

То есть — души.

— Ох, блять. Это Миллс, — раздается над моей головой голос Мейв, и мне мгновенно становится любопытно, как она вообще умудрилась прийти к такому выводу. Я вскидываю на нее глаза, но ее взгляд прикован к противоположному концу зала. Когда я оборачиваюсь, чтобы увидеть причину ее шока, ее фраза начинает крутиться в моей голове на повторе.

Это Миллс.

Что ж, дерьмо. Таймер на моем плане «столкнуться с ним первой» официально запущен.

Я не видела его целый год. Целый год я провела в догадках, почему он уехал. Куда подался. Как изменился. И думал ли он обо мне так же, как я думала о нем все это