Волков: Мне нельзя тебя любить - Яна Марс Страница 8

Алиса выдохнула и откинулась на подушку. В окно уже пробивался серый предрассветный свет. Она глянула на часы — половина шестого утра. Она спала всего два часа, но организм уже кричал, что хватит. Что надо вставать. Нельзя расслабляться.

Она лежала, глядя в потолок, и слушала, как стучит сердце. Можно попытаться еще поспать… Но сон не шел, и Алиса, промучившись почти час, встала, на цыпочках вышла в коридор, приняла душ — быстрый, почти ледяной, чтобы согнать остатки сна. Завернулась в полотенце, замерла на секунду перед зеркалом. Синяк на скуле из фиолетового стал желто-зеленым, расплылся еще больше. Красота.

Внизу уже кто-то был. Слышался привычный, родной с детства звук — шипение масла на сковороде.

Алиса натянула спортивные штаны, футболку, спустилась вниз босиком. На кухне горел теплый свет, пахло блинчиками и кофе. Ольга Николаевна стояла у плиты в своем неизменном темном платье и фартуке, ловко переворачивая блины.

— Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.

— Ага, — Алиса села за стол, поджав ноги.

— Миша спит?

— Спит.

— И хорошо. Пусть спит. Дети должны спать, пока могут, — бабушка шмякнула на тарелку готовый блин, налила тесто новым. — Мать твоя уже умчалась.

— А папа? — спросила Алиса осторожно.

— Не приехал, — бабушка поджала губы. — Так и не вернулся после той операции. Веронике звонил, сказал, что-то там сложное, пришлось остаться. А может, и не в операционной дело, — добавила она себе под нос. — Может, просто не хочет домой.

— Бабушка, — Алиса нахмурилась. — Что ты такое говоришь?

— А то, — бабушка резко обернулась, и в ее глазах блеснул знакомый стальной огонек. — Ты думаешь, я не вижу? У них там что-то не так. Давно уже.

— Бабушка, не выдумывай.

— Я сорок лет в школе проработала, — отрезала Ольга Николаевна. — Я такие "не выдумывай" за версту вижу. Угробит она себя, Вероника, с этими дежурствами и операциями. А отец твой…, — она махнула рукой. — Ладно, не твоего ума дело. Садись лучше, ешь.

— Я хотела помочь...

— Не мешай, — отрезала бабушка. — Помощница из тебя, как из меня балерина. Сиди. Чай лучше сделай. Вон, мяту возьми, я в саду нарвала.

Алиса послушно встала, насыпала в заварник листики мяты, залила кипятком. Знакомый запах поплыл по кухне, смешиваясь с ароматом блинов. Детство. Тысячи таких завтраков. Только тогда она бежала в школу, а сейчас сидит с синяком и разбитой жизнью.

На лестнице послышались шаги. Витя спустился — лохматый, сонный, в растянутой майке и спортивных штанах. Зевнул, почесал живот, плюхнулся за стол.

— Если и вставать хрен знает во сколько, то ради завтрака! Блины? — спросил он хрипло.

— Блины, — подтвердила бабушка. — Руки помыл?

— Ага.

— Когда успел?

— В смысле?

— Ты только что с кровати.

Витя вздохнул, поднялся, поплелся в ванную. Алиса усмехнулась. Бабушка — единственный человек, который до сих пор мог заставить Витьку мыть руки.

Бабушка быстро допила чай и ушла в сад поливать цветы, оставив их вдвоем. Витя наворачивал блины с таким аппетитом, будто не ел неделю. Алиса ковырялась в тарелке, кусок в горло не лез.

— Не ешь? — спросил Витя с набитым ртом.

— Не хочется.

— Надо есть. Силы нужны.

— Знаю, — она откусила маленький кусочек, прожевала, проглотила через силу.

Телефон завибрировал. И снова. И снова. Алиса сжала вилку так, что костяшки побелели.

— Не отвечай, — сказал Витя спокойно. — Потом разберемся.

— Он не перестанет.

— Перестанет. Когда поймет, что бесполезно.

Телефон Вити зазвонил. Он глянул на экран, и лицо его изменилось — стало серьезным, собранным.

— Приехал, — сказал он, вставая. — Я быстро.

Он выскочил из кухни, и через минуту Алиса услышала, как хлопнула входная дверь. Она осталась одна, глядя в окно на бабушку, которая ползала среди пионов с лейкой.

Сердце почему-то забилось чаще. Она не знала, кто там приехал, но Витя говорил про какого-то друга, который поможет. Который разбирается в информационной безопасности. Который...

Шаги на крыльце. Дверь открылась. Голоса в прихожей — Витькин и второй, низкий, спокойный, незнакомый.

Алиса встала, одернула футболку, пригладила рукой волосы. Глупо, но она вдруг застеснялась своего синяка, своей домашней одежды, своей растрепанности.

Они вошли на кухню.

И Алиса забыла, как дышать.

Высокий. Очень высокий, под два метра, наверное. Черная футболка, темные джинсы, легкая небритость. Темные волосы, четкие, резкие черты лица, прямой взгляд светло-карих глаз, который, кажется, видел насквозь. И татуировка на левом предплечье — геометричный узор, похожий на зашифрованное послание.

Он стоял в дверях, и кухня вдруг стала маленькой и душной.

— Алиса, это Тигран, — сказал Витя. — Мой друг. Я тебе говорил.

Тигран кивнул. Чуть заметно, но в этом кивке было что-то... уважительное, что ли. Без обычного мужского оценивания, без скольжения по фигуре, без того взгляда, к которому она привыкла за годы с Эдиком.

— Здравствуйте, — сказал он просто. И голос у него оказался под стать внешности — низкий, спокойный, чуть хрипловатый.

— Здравствуйте, — ответила Алиса и поняла, что стоит столбом посреди кухни, как дура. — Вы... вы завтракали? Блины есть. Бабушка напекла.

— Спасибо, — он чуть улыбнулся, и от этой улыбки у Алисы почему-то потеплело в груди. — Я с дороги. Руки только помою.

Он вышел в коридор, к ванной. Алиса проводила его взглядом и только тогда заметила, что Витя смотрит на нее с легкой усмешкой.

— Чего? — спросила она шепотом.

— Ничего, — Витя ухмыльнулся. — Просто ты покраснела.

Глава 9

Алиса не знала, куда себя деть.

Тигран сидел в столовой, уставившись в ноутбук. Рядом пристроился Витя, который то заглядывал в экран, то задавал вопросы, то просто молчал, глядя, как летают пальцы друга по клавиатуре. Алиса зашла на кухню раза три — предложить чай, кофе, еще чай, — и каждый раз натыкалась на вежливое "нет, спасибо" или короткое "потом".

Она чувствовала себя бесполезной. Лишней. Как будто жизнь кипела где-то рядом, а она застыла в стеклянной банке и только смотрела.

— Ладно, — сказала она вслух пустой кухне. — Буду готовить обед.

Она открыла холодильник. Там было всего полно — бабушка запасалась так, будто ждала нашествия армии. Алиса вытащила курицу, картошку, морковку, лук. Поставила вариться бульон, принялась чистить овощи. Руки делали привычное дело, а мысли крутились вокруг одного — того, что происходило в столовой. Того, кто сидел за ноутбуком с таким сосредоточенным лицом.

Хлопнула входная дверь. Бабушка вернулась из сада — красная, вспотевшая, с лейкой в одной руке и охапкой пионов в другой.

— Жара, — объявила она с порога. — Алиса, воды дай.

Алиса протянула ей кружку с холодным чаем. Бабушка жадно выпила, поставила пионы