Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина Страница 8

Прежде чем я успеваю сообразить, что делать дальше, как оправдаться за этот идиотский несчастный случай, он грубо дёргает меня за руку. Я теряю равновесие и влетаю прямо в него. Ледяные струи хлещут уже по мне, пропитывая одежду насквозь, заставляя дрожать всем телом.

Его рука железным обручем смыкается на моей спине, прижимая так близко, что я чувствую каждый мускул его торса, каждую каплю воды, скатывающуюся с его кожи, каждый вздох, обжигающий моё лицо.

Ткань моей блузки прилипает к телу, подчеркивая каждый изгиб и вздыбившиеся от холода соски, просвечиваясь насквозь, будто я стою перед ним обнажённая... Мне некуда деться, я в ловушке.

Его взгляд уже не насмешлив. В нём пляшет бешеная ярость, но сквозь неё пробивается что-то другое… что-то тёмное, пугающее и… голодное.

«Ну что, Тенёчек, – словно говорят его глаза, – теперь мы точно в одной лодке. Или в одной душевой кабинке. И что теперь ты сделаешь?».

Глава 6. Унижение

Я во все глаза смотрю на Ярослава и не могу двинуться с места. Сердце вырывается из груди. Несмотря на холодные капли, на то, что всё тело покрыто мурашками, я вся горю изнутри. Будто в лихорадке.

Словно в замедленной съёмке он поднимает руку вверх, задевая случайно грудь тыльной стороной ладони. От этого прикосновения всё во мне вытягивается в струну, готовую порваться в любой момент. Во мне вспыхивает что-то странное, что-то порочное и неправильное…

Его пальцы касаются моей щеки. Я зажмуриваюсь, пока он обжигающе проводит ими, описывая овал моего лица. Чувствую, как напрягается его и без того напряжённое тело. Кажется, он… возбуждается?

И только в этот момент мой мозг наконец-то возвращается на место и сигнализирует об опасности. Теперь уже вполне себе реальной. Тормасов и я… под струями душа… Он меня трогает! А дальше… дальше может быть только хуже.

Учитывая его предыдущее поведение, его наглая шутка может зайти куда дальше.

– Не трогай меня! – выдыхаю я и упираюсь руками в его железобетонные плечи.

Я давлю со всей силы, и получается наконец-то освободиться. Не потому, что стала сильнее вдруг, а потому, что он сам отпускает. Я распахиваю веки и вижу его взгляд. Он без всякого стеснения жадно рассматривает мою грудь, обтянутую мокрой тканью. Я ахаю и прикрываюсь ладонями. Он скользит взглядом ниже, описывает мои бёдра, возвращается к лицу.

В его чёрных глазах почти не видно зрачков. Сплошное море всепоглощающей тьмы, подёрнутой возбуждённой оболочкой. Он сглатывает, и его кадык нервно дёргается. А джинсы откровенно топорщатся, показывая, какой эффект моё мокрое, жалкое состояние оказывает на него.

Я не могу пошевелиться. Просто настороженно наблюдаю за ним. Мы стоим друг напротив друга, как в клетке. Два зверя. Один – опасный хищник, а второй – маленькая, беззащитная жертва.

– Чёрт, – шепчет Ярослав и проводит рукой по лицу, будто пытается отогнать наваждение.

Резко дёргается к крану и выключает воду. Без всяких слов открывает дверь и выходит наружу, оставляя меня в кабинке. Униженную, раздавленную, с его рубашкой в моих ослабевших от страха руках. Так и держу её, вцепившись, как в спасательный круг. Мне противно от самой себя, от своего тела, которое так предательски отреагировало на его прикосновения.

Не в силах больше справляться со своим диким напряжением, я опираюсь спиной на холодную стену и съезжаю вниз на пол. Обхватываю колени руками, и с глаз срываются первые слёзы. Истерика. Я рыдаю, пытаясь приглушить звуки, используя рубашку Тормасова вместо платка. Терять уже нечего, да и я особо не анализирую своё состояние.

Мне просто плохо. Невыносимо плохо.

Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько растоптанной.

Даже когда арестовали отца, даже когда посыпались обвинения на нашу семью за тот бункер с контрабандой, даже когда журналисты вылавливали меня у школы, чтобы задать унизительные вопросы… Всё это меркнет по сравнению с тем, что я сейчас испытала.

Он смотрел на меня, как на объект своей похоти. Мой враг, тот, кого я ненавижу всем сердцем, хотел меня! А я… дрожала и… чувствовала что-то неправильное, что-то низкое и отвратительное. Чего никак не должна была испытывать.

И что же мне теперь делать? Куда бежать? Как в таком виде идти куда-то?

Дверца снова открывается и передо мной появляется Тормасов. Его ноги всё так же обтянуты мокрыми джинсами. Он даже не смотрит на меня. Сейчас он