Одно Рождество в Париже - Менди Беггот Страница 8

поднял взгляд на здание. Оно было прекрасным. Белый страж возвышался над улицей, его эпатажный готический дизайн отражал парижский стиль. Гаргульи гримасничали рядом со скульптурами святых и четырех проповедников — льва, быка, орла и мужчины на каждом углу башни. Жюльен запрокинул голову назад, поднес камеру к глазам и сделал кадр.

Несущественный тихий щелчок камеры заставил его сердце сжаться. В первый раз за долгое время он услышал этот звук. Раньше этот щелчок был так же привычен в его жизни, как и дыхание. Он опустил камеру и сделал медленный и долгий вдох, переводя взгляд с башни на улицу перед ним. Город всегда продолжал жить. Устойчивый, смелый, поглощенный жизнью. Он понаблюдал за группой школьников, идущих по тротуару за своим учителем. Щеки, красные от холода, шерстяные шапки на головах, дыхание, танцующее в воздухе, пока они возбужденно болтали. Бесстрашные и невинные в меняющемся мире.

Могло ли это стать стилем его фотосъемки? Контрастом? Ночь против дня? Тьма против света? Старая напыщенность башни Сен-Жак в сравнении с современным Центром Жоржа Помпиду всего в нескольких кварталах отсюда? Он не знал, что чувствовал к этом центру со стальными опорами и воздухоотводами. Возможно, внутри все было лаконично для музея, но был ли его внешний вид красив по-своему, или же просто уродлив?

Красота. Вот это точно могло быть стилем. Для разных людей она означала разные вещи. Точка зрения одного человека, оцененная его глазами, хранимая в его сердце. Это, конечно была бы идея лучше, чем запечатлеть голого Дидье с котенком. Он улыбнулся, что было естественной реакций на мысли о его беззаботном друге, в неглиже скачущем по ступенькам французской церкви. И тут началось это закатистое, неудержимое ощущение, наполняющее каждый дюйм его тела. Смех, неконтролируемый смех. Луч зимнего солнца коснулся его щек, и внезапно он словно пробудился. Он был здесь. Живой. Вытянув руки ладонями к небу и запрокинув голову, он позволил снежинкам падать на его кожу. Красота. Стойкость. Жизнь. Все это было тут. Маленькие вещи. Крошечные удовольствия. Он нашел свой стиль.

Глава 7

Дом Дебс, Лондон

— Итак, девочки, уверены, что собрали все, что нужно?

Это спрашивала мама Дебс, Сью, и Ава в ответ показала свой паспорт. Сью забежала с утра пораньше с перекусами им в поезд — сэндвичами, пирожными, сырными палочками. Она также оставалась кормить рыбку Дебс в ее отсутствие.

Сью засмеялась, тряся своими светлыми волосами.

— Одежда, Ава? Взяла что-нибудь теплое?

— Я случайно узнала, что у вашей дочери есть целая коллекция свитеров, которые я могу позаимствовать, в случае холода, ну и к тому же, я не могу сейчас поехать домой.

Она избегала звонков матери последние два дня и появлялась дома только ночью, чтобы точно не дать Роде возможности похитить ее и посадить на следующий рейс до Индии.

— Я правда думаю, что тебе нужно позвонить маме, Ава. Она будет волноваться, — мягко сказала Сью.

Ава кинула на нее взгляд. Ее волосы были убраны заколками от лица, макияж был естественный и на три тона менее оранжевый, чем у Роды. На ней была юбка-карандаш и весьма модная блузка с животным принтом. Современная, со вкусом, ничего дизайнерского, она улыбалась тепло и искренне. Мама Дебс практически удочерила Аву, и та приходила в их дом в поисках комфорта и настоящей еды со времен старшей школы. В этом доме никто не считал калории, здесь всегда была полная банка с печеньем, а по субботам была пицца. Здесь не было никаких ожиданий. Только радушный прием, старый удобный диван и отзывчивые слушатели, если было нужно.

— Я позвоню ей, когда мы будем на вокзале, — сообщила Ава. Делать этого она не собиралась. Но она не хотела вмешивать во все это Сью, плюс ее это порадует. Если та ей действительно поверит.

— Пообещай мне, Ава, — ответила Сью с подозрением.

Теперь никуда нельзя было деться. Пообещать она ничего не могла.

— Я не могу ей позвонить, — заявила Ава. — Если я позвоню, она заставит меня ехать в Индию.

— Я уверена, что она не…, — начало было говорить Сью. Дебс зашла на кухню, толкая чемодан на колесиках, с огромной сумкой на плечах.

— Она заставит, мам. Так реально будет лучше. Аве нужно исчезнуть.

— «Исчезнуть», возможно, слишком кардинальное выражение, — ответила Ава.

— Может, мне позвонить ей? — предложила Сью. — Когда вы будете в туннеле, под водой…

— Нет! — в один голос воскликнули девушки.

Сью немного опешила, и Ава шагнула ближе, обнимая ее за плечи.

— Простите, — сказала она, прижавшись к ней головой. — Я знаю, что прошу многого, но моя мать не должна знать, где я, пока не станет совсем поздно и Гоа уже не будет вариантом.

— Когда уже будет невозможно туда улететь, — подсказала Дебс.

— Но, — начала Сью. — Может, если ты скажешь ей о своих чувствах…

Ава вздохнула.

— Моя мама не понимает чувств, — она улыбнулась, выпуская Сью. — И ее наверняка удар хватит, если она узнает, что вы нам запаковали в путешествие.

Дебс приложила руку ко рту.

— Я не помню, упаковала ли я мой рождественский свитер с говорящим эльфом!

— Что? — воскликнула Ава. — Иди и найди его!

Дебс развернулась и побежала в холл, стуча каблуками по лестнице.

Прежде чем Ава могла переключить внимание на что-то еще, Сью заключила ее в крепкие объятия и похлопала по спине. Знакомый запах каких-то духов от Impulse, недорогих и неэкзотических, был успокаивающим.

— Дебс рассказала мне о Лео, — мягко сказала она.

Ава сглотнула.

— Правда?

— Он тебя не заслуживает, — продолжила Сью. — А ты не заслуживаешь такого отношения. Ты очень замечательная девушка, и тебе без него будет лучше.

— Я…

— Изменять… действовать за спиной… завоевать твое доверие и предавать его так, словно оно ничего не значит…

Объятия становились крепче.

— Я…

— Никто не должен проходить через подобное, — Сью шмыгнула носом и быстро отстранилась, поворачиваясь к салфетнице и доставая одну штучку.

— Он терпеть не мог Coldplay. Надо было сразу заметить сигналы, — ответила Ава.

Она снова сглотнула. Хоть она и не была уверена, был ли Лео «тем самым», но от того, что их отношения значили для него так мало, что он переспал с коллегой, которая выглядела как Хайди Клум и с презрением смотрела на офисные пончики каждую пятницу, ей действительно было больно. Она не была достаточно хороша. Воспоминания о том, как он обнимал ее и говорил, что она самая красивая, теперь померкли, словно дешевая бижутерия.

— Один рождественский свитер с эльфом, — объявила Дебс, появляясь со сложенной вещью в руках и