Второй шанс для непрощенного - Иден Хол Страница 8

Мои мысли прервал гул мотора и шорох шин позади, я рефлекторно отошла в сторону, боясь, что в темноте меня собьет очередной озабоченный водитель, желающий узнать, за сколько я сегодня продаюсь.

Оглянулась и сразу же расстроилась, очередной богач едет из поселка. Не машина у него, а звездолет, обтекаемо белый, сияющий в тусклом свете следующего фонаря, с огромной хромированной решеткой радиатора. Что-то китайское и безумно пафосное.

И этот стопроцентно спросит ценник, может, не три тысячи предложит, а пять. Хотя чем богаче, тем скупее бывают. Я отвернулась и просто пошла дальше, вычеркнув и этого извращенца из списка спасителей.

Машина поравнялась со мной и очень плавно поползла рядом, рыча мощным мотором, краем глаза я заметила, как опускается стекло у пассажирской двери. Ну вот, начинается аукцион, кто больше?

— Девушка, вас подвезти? — неожиданно прозвучало из темного салона, и я встала как вкопанная.

И не потому, что он спросил не про ценник…

У меня по спине поползли мурашки, и вся кровь отлила от лица, ударив в ноги, которые тут же перестали слушаться. В ушах зазвенело, и я несколько раз моргнула, чтобы прогнать наползающую тьму. Внедорожник-звездолет проехал чуть дальше, не ожидав от меня остановки, затормозил и мягко сдал назад.

А я думала только о том, что это не может быть он… мне послышалось, это галлюцинация на фоне стресса, шум покрышек, шуршащих по подсохшей грязи… Что угодно, только не он!

Не этот низкий бархатный голос, от которого у меня каждый раз подкашивались коленки, и отказывал разум. Его хозяин не мог здесь оказаться, он умер… Для меня «умер» после того, что совершил.

Я так и продолжала стоять, глядя в темный провал окошка на высоте почти на уровне моего лица. Огромная машина, просто гигантская и страшная тем, что… кого скрывает внутри.

— Что-то случилось? Вам нужна по… — его голос прервался, будто он тоже что-то понял.

Нет. Нет. Нет!

Я воткнула длинные ногти в ладонь, пытаясь удержать себя в руках. Включился свет внутри салона и…

— Помощь, — договорил он и тоже замер, потому что этот же свет озарил и мое лицо. Очень яркий свет, такой должен светить из райских врат, а не преисподней, куда я послала хозяина гипнотизирующего голоса. — Ника?

Он изменился, стрижка другая, более строгая и модная, похудел, скулы стали выделяться отчетливей, но странным образом это его только красило. А глаза… глаза ничуть не изменили свой цвет за эти два года. Да и как могли? Арктический лед, подводный айсберг, обжигающий своей холодной нереальной голубизной.

В этой голубизне я утонула когда-то. Захлебнулась насмерть. Если бы не Артур тогда, никогда не пришла бы в себя.

А теперь он здесь, передо мной, как насмешка над моим прошлым и настоящим.

— Я тебя не узнал, — сказал он, заставляя меня коротко вдохнуть, будто в лицо выплеснули ведро ледяной воды.

— Потому что это не я, — прошептала севшим голосом. — Тебе показалось. Езжай, куда ехал.

Глава 8

Бежать глупо, а не бежать еще глупей. Я прокляла его когда-то и пожелала никогда больше не встретить на своем жизненном пути. И целых два года мое желание исполнялось… ну почти. Я видела его издалека и каждый раз почти сразу позорно бежала из того места, только бы не попасть в плен этих глаз. Этот след никогда не сотрется в моем сердце, он выжжен жидким азотом цвета ледяной лазури.

Ненавижу его за это!

— Садись, куда тебя отвезти? — как ни в чем не бывало спросил он, будто мы не избегали друг друга все это время, не отводили взгляд.

Тоже хорошо притворяется? Зачем я вообще об этом думаю? Все умерло давно и безвозвратно. Пусть там и остается, на кладбище разбитых сердец, в крематории несбывшихся надежд, в маленьких урнах, склеенных из сгоревших мечтаний.

— Никуда, — это не разум ему отвечает, потому что любой человек с хотя бы одной работающей извилиной запрыгнул в эту машину, лишь бы убраться с пустой ночной дороги, где каждый проезжающий мимо хочет… Слишком многого хочет! — Я гуляю.

Ноги меня понесли подальше от «звездолета», фары которого освещали добрую половину дороги впереди. Не так уж и далеко осталось до поворота на шоссе. Я лучше туда дойду, чем сяду к нему в машину.

Я глянула вверх на темно-синее небо. Господи, ты зачем его ко мне послал? Это наказание что ли такое? Мало мне сегодня было боли?

— Что-то случилось? Что ты делаешь на дороге одна в такой час?

Голос вновь преследовал меня, как и внедорожник, крадущийся по краю дороги. Почему он такой навязчивый? Что ему надо? Он тоже проклял меня напоследок, я помню каждое его слово, сказанное…

Нет. Нет. Нет!

— Езжайте домой, Александр Андреевич, — выдавила я, пытаясь заставить свой голос не дрожать, — вас заждались жена и ребенок.

Зачем-то повернула голову в его сторону и вновь встретилась с этим, сверкающим острыми ледышками взглядом. Выражение лица не изменилось, но в то же время все же стало другим. Он будто маску надел в мгновение ока. Хороший актер, как, впрочем, и раньше. Почти смог скрыть ненависть и боль, что прячется в глубинах сузившихся зрачков.

Мне стало еще хуже, чем когда меня бросил на дороге Артур. Он отобрал у меня жизнь, вышвырнув на улицу, но открыл перспективу начать все с нуля.

Я хотела поставить точку и оттолкнуть от себя прошлое. А эта точка превратилась в гигантский валун и несется на меня с крутого склона, пытаясь окончательно размазать. Я не хочу начинать жизнь такой ценой… не с него!

— Ника! — в голосе появилась сталь, будто он тоже все вспомнил и принял решение, — сядь в машину, я отвезу тебя домой!

— Вы не можете мне больше приказывать, — я встала, опустив голову. Лучше я буду смотреть на свои пыльные, когда-то белые туфли. — Вы не мой начальник. Я вам не подчиняюсь и никогда больше не буду!

Зачем мне еще одна ложь? Зачем мне новая боль? Он ведь ничуть не лучше, Артура. Если даже не хуже! Вильнер истеричный и вспыльчивый, эмоциональный порой, как подросток, говорит, а чаще орет до того, как думает. А этот… расчетливый и холодный, ловко крутящий людьми, как ему выгодно. Обманывающий, предающий, притворяющийся, не изменив выражение отстраненного лица.

Чудовище.

С него все началось, из-за него я теперь здесь. Даже Артур… мой, как мне казалось любимый, но не любящий муж, тоже из-за него. Предатель, лучший друг предателя.

Не могу я