Твои границы - Лина Мур Страница 8

— Пап, больно!

— Я думал, тебе нравится пожёстче, — хмыкает папа.

Я рад за сестру, но мне сейчас больно, поэтому не могу встать и обнять её, как и пожать руку Чеду. Да и не хочу. Я до сих пор в шоке от того, чем обернулся обед с моей новой девушкой. Я был уверен, что нельзя их знакомить. Любой бы на моём месте опасался моей семьи. А также я понятия не имею, как объяснить полиции, что случилось. Пэт очнулась только в машине скорой помощи и обвинила меня в нападении. Пол же молчал и только буркнул, что у него солнечный удар, вот и всё. Но обвинения в причинении физического насилия караются по закону. И меня могли просто арестовать, если бы члены моей семьи не вступились за нас и не сказали, что это Пэт напала на мою вторую девушку, а та ей просто ответила хуком и сломала нос. Находить сложности мы умеем. Теперь все соседи считают меня обманщиком, мою семью бедняжками, как и Пэт. За нас они додумали, что Пол был героем, который пытался разнять девушек, а я ударил его, чтобы он не лез. Но моей семье этого оказалось мало, ведь Мирон сообщил им, что вторая девушка ударила ещё и меня, прежде чем за ней приехал её парень, который грозился нас убить.

Дело дрянь.

— Милый, почему ты такой тихий? — спрашивает мама и проводит ладонью по моим волосам.

— Ну да, и правда, что это я такой тихий, — фыркаю я. — Мне отбили гениталии…

— Яйца, брат. Это называется, отбили яйца.

Бросаю злой взгляд на брата.

— Вероятно, мне сломали пенис. Соседи считают меня извращенцем и обманщиком. Пэт грозится подать на меня в суд, я ещё не знаю, что выкинет наш сосед. Помимо этого, на нас целилась своими пистолетами целая банда головорезов. И мы в полном непонимании от происходящего. Завтра вместо работы я поеду в полицейский участок, чтобы дать свои показания, и мне, наверное, нужен адвокат. Ну да, мам, и что это я такой тихий.

— Сынок, не беспокойся, у нас есть камеры наружного наблюдения. Завтра мы все поедем в полицейский участок и предоставим эту запись. Там видно, что ты ни на кого не нападал.

— Если только на ту безумную девицу, которая страдает расстройством личности и ПТСР.

— Что? Так вы всё же знакомы? — удивляется Мирон.

— Нет. Я врач, напоминаю вам, и уловил эти симптомы. Она ведёт счёт и касается своих пальцев. Она просила не трогать её и не приближаться к ней. Она защищалась, потому что пережила недавно какое-то нападение. А если она проходит официальное лечение, что вероятнее всего, то мы все окажемся за решёткой. Меня же осудят надолго, потому что я коснулся её, и она заявит, что это насилие. Спасибо, Минди, — исподлобья смотрю на сестру.

— Мне жаль, — она поджимает губы, но совсем не чувствует себя виноватой. — Но в свою защиту скажу, я думала, что поступаю правильно.

— У нас есть видеозапись, — напоминает Чед. — Я позвонил своему другу. Он завтра приедет в полицейский участок и поможет нам.

— Если эта девушка захочет, то нам придётся туго, — хмурясь, замечает отец.

— Но она всё равно классная. Разве она не классная? — улыбается сестра.

— Тебя тоже осудят, потому что именно ты насильно затащила её в дом, — фыркаю я.

— Я беременна. Я в домике.

— Суду насрать на это, Минди, — хмыкает Мирон.

— Я уже не говорю о тех парнях, которые за ней приехали. Мы влипли, — цокаю я.

— Здесь соглашусь, они выглядели как головорезы или мафия. Пап, а у тебя нет связей с русской мафией, ну так случайно, а? — спрашивая, Минди хлопает ресницами и смотрит на отца.

— Не все русские состоят в мафии, дочь, сколько раз говорить тебе уже. Мои родители переехали в Америку, когда распался СССР, они были первоклассными хирургами, — обиженно отвечает папа.

— Ну что ж, мы в заднице, поздравляю всех, — смеётся Минди.

Она не понимает всей сути происходящего. Это всё серьёзно.

Перекладываю лёд на стол и смотрю на свои мокрые брюки. Мне следует сходить на рентген, чтобы убедиться в том, что мой пенис не сломан. У девушки сильный удар. Слишком сильный.

Откидываюсь в кресле и закрываю глаза. У меня даже кожа болит от произошедшего. Как встреча с родителями могла обернуться всем этим дурдомом? Я даже не знаю имени этой девушки, чтобы поговорить с ней и принести свои извинения. Я не виню её на самом деле. Знаю, что такое ПТСР. И знаю, как страшно справляться с этим. Я немало таких ребят видел.

Когда открываю глаза, то оказывается, что я один сижу за столом. Хмурюсь и встаю. Это больно. Издав стон, расставляю ноги и ковыляю в дом. До меня доносятся голоса моей семьи. Они что, футбол смотрят?

— Давай…

— Во!

— Подожди, сейчас будет второй удар!

— Да!

— Круто!

— Давай, ещё раз.

— Вы совсем рехнулись? — повышаю в ужасе голос.

Моя семья собралась вокруг ноутбука брата и смотрит видео драки на лужайке.

— Да ты иди посмотри, Мигель. Как круто! Круто! — благоговейно восклицает Мирон.

— Давай поставим на медленное воспроизведение, — предлагает отец.

Моя семья наклоняется над ноутбуком в нетерпении.

— Да, вот это удар!

— Прекрасная реакция!

— Тише, сейчас будет Пол!

Секунда.

— На!

— Так его!

— Смачно!

— Обожаю этот момент!

— Я знаю! — мама распихивает всех и подходит к экрану. — Я знаю, что нам делать.

— Послать запись на премию «Оскар»? — смеётся Мирон.

— Нет, но потом можно. Я уверена, мы выиграем. Но сейчас важнее наше дело. Смотрите, люди так не умеют. Эта девушка не человек, она гуманоид. Мы позвоним в национальную безопасность, сообщим им о том, что у нас был контакт с инопланетным существом, и нас защитит страна. Посмотрите, у неё даже глаза светятся.

Я тру переносицу и тяжело вздыхаю.

— Так, любимая моя, — папа берёт маму за руку и целует её. — У нас есть для тебя важное задание.

— Да?

— Да, так как ты много знаешь об этих существах, то тебе нужно пойти и посмотреть в «Ютубе», как нам от них защититься и защитить наш дом. А также ты должна узнать, по каким признакам мы можем точно определить, что эта девушка-гуманоид. Нам необходимо будет представить доказательства национальной гвардии.

— Ох, — мама возбуждённо светится. — Да-да, я займусь этим. Займусь.

Мама быстро уходит, и все прыскают от смеха.

— Это было круто, пап, — хмыкает Мирон. — Посмотрим ещё раз?

— Позже. Нам, действительно, нужно быть осторожнее, потому что эти парни с пистолетами мне не понравились.

— Да ладно? — закатываю глаза.

— Они выглядели подозрительно, — кивает папа.

— Это ты решил по их огромным телам в татуировках или по тому, что они держали нас на мушке?

— Твой юмор никто не понимает, Мигель. Успокойся. Выглядишь жалко, — цокает сестра. — То есть ты думаешь, папа, что они могут приехать за нами, как в боевиках?

— Может быть. Поэтому нам нужно обезопасить дом.

— Чеснок, — уверенно произносит Минди. — Чеснок — отличное оружие. И кресты.

— Против вампиров, да, но вдруг они оборотни?

— Найдём всё серебро, которое у нас есть.

— А если ведьмы?

— Соль! Точно! Нужно по периметру дома посыпать солью, тогда они не войдут.

— Точно! Молодцы, дети, пошли займёмся этим.

Я пропускаю троих мимо себя и смотрю на Чеда, едва не взрывающегося от хохота.

— Я обожаю эту семью. Если бы я не женился на Минди, попросил бы, чтобы меня усыновили. Ну что, ты идёшь охотиться на зомби? — смеясь, Чед пихает меня в плечо.

— Хотя бы ты понимаешь, что дело очень плохое?

— С такой семьёй всё уже схвачено, Мигель. Расслабься и проверь свои яйца, она хорошо к ним приложилась. Жаль, конечно, что она сломала тебе член не внутри себя, а своим коленом. Но это тоже определённый опыт. Отдохни, мы защитим дом, — продолжая хохотать, Чед выходит из комнаты брата.

Мы просто в полной… простите за мой французский, заднице. И я даже буду умолять о том, чтобы нас похитили пришельцы, или на нас упал астероид. Иначе мне точно крышка.

Глава 4

Рэй

Панические атаки — это как месячные. Не особо нужная мне реакция организма, но она случается. И обе эти функции своего организма я презираю. Они для меня бесполезны. Тратишь много энергии, потом сильный похмельный синдром дебила, странные позывы организма, а иногда боль. Так что я бы исключила эту функцию из тел людей всегда. Детей уже полно на Земле, как и психов,