Коварный - Анжела Снайдер Страница 8

Соперничающие кланы, полные ненависти друг к другу, в вечной борьбе за власть и территорию.

Губы Нолана растягиваются в ухмылке, обнажая пожелтевшие зубы.

— Добрый вечер, девочка, — тянет он с густым ирландским акцентом.

Отец предупредил меня сразу после возвращения в город: держись подальше от Фарреллов. И особенно от Нолана. Тогда я не придала этому значения, пока не встретила его на ближайшем благотворительном приеме.

Этот человек с первой секунды вызвал во мне отвращение и тревогу. Он заставил все мои внутренние тревожные звоночки зазвонить в унисон.

Он не хороший человек. Совсем не хороший.

Нолан начинает обходить меня по кругу, как акула, почуявшая кровь в воде. Его трость негромко стучит по паркету елочкой: клик, клик, клик.

— Выглядишь как настоящее лакомство, — шипит он с кислой ухмылкой.

Внезапно ощущая себя уязвимой, скрещиваю руки на груди, прикрываясь от его взгляда. Нолан всегда отпускает мерзкие комментарии.

— Жаль, что я не могу сказать то же самое, — огрызаюсь, а потом тут же стискиваю зубы.

Шампанское, видимо, ударило мне в голову, раз я позволяю себе язвить боссу ирландской мафии.

Вместо злости Нолан запрокидывает голову и смеется. Громко, хрипло, неприятно. Он перестает ходить по кругу и замирает передо мной, делая шаг ближе, достаточно, чтобы я почувствовала запах его дешевого лосьона и гнилого дыхания.

— Я смотрю, у тебя остренький язычок, девочка, — ухмыляется он. Наклоняется ближе и шепчет: — А я могу придумать массу вещей, для которых этот язычок пригодился бы.

— Нолан, — раздается гулкий голос отца у меня за спиной. Я тут же отступаю, прижимаясь ближе к нему. — Что, старый ирландский ублюдок, вроде тебя, делает возле моей молодой дочери? — рычит папа. — Что бы сказала твоя жена?

— А что она не знает, то ей не навредит, — ухмыляется Нолан, снова заливаясь мерзким смехом.

Отец не смеется. Даже не моргает. Я чувствую, как за спиной приближаются его телохранители, их напряженная тишина словно электризует воздух.

— Я просто хотел сказать твоей дочери, что мой старший сын, Броуди, холост, и ищет жену. Какая была бы красивая свадьба, а? Ирландцы и итальянцы — вместе, — говорит он, будто все это шутка.

— Только через мой труп, — рычит папа, лицо искажается яростью.

— Это можно устроить, — слышу, как бормочет Нолан. И в тот же миг один из охранников папы хватает его за воротник и прижимает к стене. Трость Нолана со стуком падает на пол.

— Эй-эй, не надо представлений, парни, — лениво произносит он, — я просто принес послание вашему боссу, и на этом откланяюсь.

Отец делает жест отпустить. Охранник с явным нежеланием отпускает Нолана. Тот поправляет пиджак, галстук, поднимает с пола трость, выпрямляется, и снова сталкивается взглядом с моим отцом.

— Хотел передать тебе одно: держись подальше от моего младшего, Тига. Мне сказали, что ты шепчешь ему на ухо всякую чушь. Все это — дерьмо, — выплевывает он с обвинением.

Отец фыркает: — А что, если бы он начал работать на меня, Нолан? Это было бы так ужасно?

Нолан скалится.

— Мой пацан не станет работать на итальянцев.

Папа смеется.

— А всего минуту назад ты рассуждал о прекрасной итало-ирландской свадьбе. Выходит, уже передумал?

Нолан указывает на него пальцем: — Просто держись подальше от моего мальчика, и проблем не будет. Ты меня слышал, Чикконе?

— Громко и отчетливо, — отвечает отец, его голос, как сталь.

Когда Нолан растворяется в толпе, я резко поворачиваюсь к отцу, с мрачным выражением на лице.

— Лучше бы ты его не провоцировал, папа. Он опасен, — шепчу с нажимом.

— Не такой уж он и опасный. По крайней мере, не опаснее меня, — говорит отец с самодовольной улыбкой и целует меня в щеку. — Тебе не о чем волноваться, Виктория, — уверяет он, прежде чем уйти, в сопровождении телохранителей

Я только надеюсь, что он прав. Потому что Нолан Фаррелл напоминает мне змею — ядовитую, скрытную и смертельно терпеливую. Такую, что прячется в тени, и ждет идеального момента, чтобы напасть.

Глава 5

Остаток вечера проходят без особых событий, и я все чаще начинаю ловить себя на скуке, надеясь найти повод уйти пораньше.

Я давно сбилась со счета, сколько бокалов шампанского уже выпила, но, думаю, где-то около шести — это неплохая догадка.

После ужина на сцене включают свет, и к невысокой трибуне с микрофоном выходит мужчина постарше, с темно-русой шевелюрой.

— Доставайте чековые книжки, джентльмены, — говорит он с хитрой улыбкой. — Аукцион начинается.

Аукцион?

Я поднимаю бровь, наблюдая, как он называет имя девушки, и та выходит на сцену.

— Сегодня разыгрывается свидание в Хэмптоне с прекрасной Бриттни Притчетт.

Бриттни — высокая блондинка в платье, едва удерживающем ее искусственную грудь. Она встает под софиты, а у сцены тут же скапливаются мужчины, наперебой называя суммы, будто торгуются за скот. Закатываю глаза на это допотопное шоу и про себя радуюсь, что это не я.

На других благотворительных вечерах я уже видела подобное — мужчины «покупают» свидания с женщинами, которые в обычной жизни даже не взглянули бы в их сторону. Средства идут на благотворительность, да… Но все равно — само действо вызывает во мне неприятное ощущение. Я бы не хотела идти на свидание с незнакомцем только потому, что у него толстый кошелек.

Какой-то лысеющий старик выигрывает Бриттни за двадцать три тысячи долларов. Судя по ее лицу, она не в восторге от перспективы.

Я хмурюсь, глядя, как на сцену выходит следующая «жертва» — симпатичная рыжеволосая девушка по имени Элис.

Мужчины снова начинают перебивать друг друга, выкрикивая все более щедрые ставки. В итоге она уходит к привлекательному банкиру, которого уже видела раньше. И это обошлось ему всего-то в тридцать тысяч.

Аукцион — как авария на дороге. Смотреть не хочется, но оторваться невозможно.

Шампанское уже заметно туманит голову, и я, к своему стыду, начинаю получать от этого шоу куда больше удовольствия, чем следовало бы.

— А теперь на сцену приглашается Виктория Чикконе, — раздается со сцены.

В зале воцаряется мертвая тишина, пока я в шоке смотрю на сцену. Должно быть, я слишком много выпила, потому что мне только что показалось, что он назвал мое имя.

— Виктория Чикконе. Вы здесь?

Прожектор начинает рыскать по толпе, выискивая меня.

— Ох, черт, — шепчу, тут же прячась в тени у дальней стены.

Вот оно что.

Папа, конечно же.

Он, не сказав