Я тебя спасу - Инна Инфинити Страница 8

Коля шумно выдыхает и возвращает лицо к экранам. Качает головой.

— А почему ей не хотят назначать МРТ?

— Из-за большой очереди. Руководство хочет побыстрее ее выписать, потому что боятся нового покушения уже в стенах больницы. На меня сильно давят сверху, чтобы срочно выписывал ее. Ну и так как она вообще без документов, в том числе без полиса ОМС, не хотят проводить ей дорогие обследования.

— Блин, Жень, — мнётся. — Я тут с восьми до восьми эти МРТ делаю. Не ем и не пью. А потом еще до ночи описания готовлю. И куча сложных случаев, на которые уходит уйма времени, чтобы все рассмотреть и правильно описать…

— Описание делать не надо. Просто сделай МРТ и запиши на диск. Описание мне не нужно, я сам посмотрю диск.

Трёт лицо. Видно, устал, толком не спит и не ест.

— Ладно, — скрипя душой соглашается. — Приводи ее завтра в девять вечера. Все уже уйдут, я сделаю ей обследование. Диск сам расшифруешь.

— Спасибо тебе огромное, Николай Саныч! — на радостях обнимаю его.

— Только это между нами, окей? Меня по голове не погладят за то, что делаю МРТ без назначений.

— Да, конечно! Это будет наш с тобой маленький секрет.

Коля начинает ржать и толкает меня локтем.

— Иди давай.

Дверь открывается, возвращается медсестра. Пора уходить. Поднимаюсь со стула и жму Коле руку. Руководству я наплёл, что у малолетки проблемы со швами, поэтому выпишу ее послезавтра. Вот только куда ее выписывать — ума не приложу. Не в бомжатник же, в самом деле, где ее могут снова попытаться убить.

Малолетка почти не выходит из своей палаты. Ну, у нее и необходимости такой нет, так как в палате у нее все, что нужно, но тем не менее интересно, чем она занимается целый день. Как-то раз зашел — смотрела телевизор. Экран на окне у нее всегда опущен, в палате темно. Боится лишний раз светиться в окне, и это правильно.

На следующий день захожу к малолетке без пяти девять вечера. Лежит на кровати в темноте, с моим появлением вздрагивает. Зажигаю свет. Щурит глаза.

— Спите? — спрашиваю.

— Нет, просто лежу.

Девчонка не ожидала увидеть меня столь поздно. Садится на кровати. На ней спортивный костюм, который я передал под видом благотворительной организации. Глядит на меня недоверчиво и с опаской. Это уже немного раздражает. Я вытащил ее с того света, и ей об этом известно. Так почему же она постоянно ждет от меня подвоха?

— Пойдёмте со мной.

— Куда?

— Вам нужно сделать МРТ.

— МРТ чего?

Я за свою долгую хирургическую практику пациентов с полной амнезией не встречал. Даже наши неврологи не встречали, недавно признались мне. Так что, в общем-то, мои знания о том, как должен вести себя человек, полностью потерявший память, чисто теоретические. И тут я вспоминаю следака, который удивился, откуда девчонка знает, что такое мобильный телефон. У меня сейчас тоже вдруг вопрос: откуда она знает, что такое МРТ? И самое интересное — что МРТ могут быть разных частей тела.

— МРТ легких, — вру. — У вас было огнестрельное ранение одного легкого. Надо проверить, в каком там все состоянии.

— Хорошо, — поднимается с кровати.

— Идемте.

Девчонка послушно семенит следом за мной по пустым коридорам больницы. В девять часов вечера тут почти никого нет. Я смотрю прямо перед собой, но чувствую на себе косые взгляды малолетки. Кожей чувствую пчелиный рой вопросов в ее голове. Но вслух не задает.

При ходьбе акцент на правую ногу у нее сохраняется. Это не очень хорошо. Если не заниматься, то со временем начнет хромать. Пока идем, мне стоит больших усилий глядеть ровно перед собой. Потому что эту малолетку мне хочется рассматривать, и это меня дико бесит.

— Пришли, — объявляю, открывая дверь к Коле.

Он приветствует нас, дает девчонке указания, что нужно делать.

— Лежать ровно и не шевелиться, — повторяет в десятый раз. — Поняли меня? Вообще не двигаться.

— Да, поняла.

Коля сам заводит девушку в комнату с аппаратом, сам помогает ей правильно лечь. Все сотрудники ушли, это хорошо. Не будет лишних глаз. Коля выходит, садится на свое место, а я наблюдаю стоя через стекло. Малолетка лежит, не двигается. Все идет хорошо, но я все равно нервничаю. Полчаса тянутся долго. Наконец, обследование заканчивается.

— Я принесу тебе диск.

— Спасибо, — благодарю приятеля, — буду ждать.

Девчонка выходит к нам, и я увожу ее обратно. Пока идём по коридорам больницы, снова ощущаю на себе ее любопытный взгляд.

— А почему вы так поздно в больнице?

Наконец-то она осмелилась задать мне вопрос. Видимо, ей совсем стало невтерпёж от любопытства, раз решила со мной заговорить.

— Много работы.

— Вам что, не к кому спешить домой?

Такой дерзкий вопрос заставляет меня посмотреть на малолетку. Узнаю в ней острую на язык девчонку с пляжа.

— Не к кому, — отвечаю честно. — Я живу один.

С пониманием кивает.

Я бы добавил, что счастлив жить один и никогда в жизни не променяю ни на что свою свободу. Я бы сказал малолетке, что каждое утро просыпаюсь в своей большой и современной квартире с мыслью: «Как же хорошо, что здесь нет никого кроме меня!». Но решаю не развивать с ней эту тему. Всем мои друзья женились, детей родили, и теперь у них вообще нет своей жизни. Все крутится вокруг ребенка. Если ребенок в шесть утра не спит, то никто не спит. Нет, мне такого счастья не надо.

Малолетка скрывается в палате, а я иду к себе в кабинет. Сажусь за компьютер и жду, когда Коля принесёт диск. Девчонка не выходит из головы. Думаю о ней не только на работе, но и дома. Засела занозой в башке, аж бесит. Куда ее девать-то после выписки? Не в бомжатник же, в самом деле.

Ворох мыслей в голове прерывает резко открывавшаяся ко мне в кабинет дверь. Коля.

— Держи, — протягивает диск.

— Спасибо тебе огромное, — искренне благодарю. — Ты очень помог.

— Да не за что. Все, я пошел.

Жму приятелю руку и спешу побыстрее засунуть диск в компьютер. В