Бойня - Шанталь Тессье Страница 8

— Ещё одна игра. Три миллиона, — облизывая губы, он опускает взгляд на мою сумку, которую держит Кэштон.

Он голоден. Отчаян. Ему дали крайний срок, и он его просрочил.

Я быстро оглядываюсь по сторонам. Хайдин всё ещё у бара, смотрит на меня. Адам стоит у выхода, скрестив руки на груди, и кивает мне. Он запер дверь, и Кэш остался у меня за спиной.

Я поднимаю руку и потираю подбородок, размышляя, хочу ли я поиграть, но это сигнал.

— Хорошо, — киваю ему я. — Одна игра. Три миллиона.

Мы снова рассаживаемся, и прежде чем дилер успевает прикоснуться к картам, Хайдин подходит к нему сзади, хватает за голову и сворачивает ему шею.

Дилер падает головой на сукно, а парень рядом со мной с криком вскакивает. Я хватаю его сзади за шею и ударяю щекой о стол для покера, отчего он стонет.

Обмякнув, он начинает падать на пол, но Кэштон помогает мне затащить его на стол. Положив его на спину, я запрыгиваю на сукно и усаживаюсь верхом ему на живот. Адам лезет в сумку и достаёт верёвку.

— Что?.. — стонет парень, бесцельно оглядываясь по сторонам.

Хайдин затыкает ему рот полотенцем, чтобы тот заглох. Я не знаю, сколько у нас времени, но часы уже пошли, и нам нужно вычеркнуть ещё три имени, прежде чем мы сможем покинуть яхту.

Кэштон быстро связывает запястья парня верёвкой из сумки, а затем садится на стул, закрепив их над головой.

Я распахиваю его рубашку на пуговицах, обнажая грудь, а Хайдин протягивает мне щипцы для сервировки, и у парня расширяются глаза.

— Сейчас будет больно, — говорю я, после чего прижимаю щипцы к груди и вдавливаю в кожу над его клеймом.

Парень запрокидывает голову и кричит в полотенце. Изо всех сил натянув кожу, я беру перочинный нож и срезаю его клеймо.

Парень дёргается, и я сжимаю его ногами, чтобы удержать на месте.

— Мне нужен пакет, — кричу я, Хайдин бросается к бару и берёт небольшой пакет. Вернувшись, он открывает его, и я бросаю в него окровавленный кусок кожи с гербом Лордов.

Я вскакиваю, ставя ноги по обе стороны от его бёдер.

— Переверните его.

Хайдин и Адам переворачивают его на живот, а Кэштон развязывает верёвку на его запястьях. Нам нужно кое-что изменить. Опустившись на колени, я усаживаюсь на него и помогаю Кэштону завести руки за спину и связать запястья, а Хайдин и Адам связывают его лодыжки вместе, а затем к мешку.

Спрыгнув вниз, я подхожу к тому месту, где его голова свисает с края залитого кровью стола. Я выдёргиваю из его рта полотенце, и он начинает кричать, брызжа слюной.

— Мне сказали передать тебе это, — я запихиваю ему в рот бумажку, и парень давится. — Вот так.

Я запихиваю глубже, и он снова давится.

— Проглоти это. Давай.

Когда я чувствую, что его горло работает, то убираю руку и похлопываю его по щеке.

— Хороший мальчик.

Он задыхается, и слёзы текут по его лицу.

— Ты сукин сын. Я прикажу убить тебя...

— Мы все умрём, — говорю ему я и засовываю ему в рот полотенце, чтобы он снова замолчал. Хайдин протягивает мне скотч, и я обматываю мужику голову, чтобы он не смог выплюнуть полотенце. — Но сегодня твой день.

Затем мы с Хайдином подхватываем его, Адам берёт мёртвого дилера, а Кэштон поднимает с пола сумку. Мы выходим через раздвижную стеклянную дверь на отдельный балкон. На улице ветрено и холодно, а яхта всё дальше и дальше уходит в море. Вечеринка продлится всю ночь, и в гавань она вернётся только под утро. К тому времени мы уже будем далеко.

Мы кладём мужика на стул и привязываем излишки верёвки вокруг его лодыжек к кожаным ручкам, прикрепляя его к спортивной сумке. Я спрятал в ней под деньгами свинцовые трубки. Нам нужно было увеличить вес, и чтобы сумка не выглядела подозрительно.

Парень яростно трясёт головой и что-то кричит в скотч и полотенце.

— Не волнуйся, я положил в сумку и твои деньги, — улыбаюсь ему я.

— Что будем делать с ним? — Адам пинает мёртвого дилера.

Я беру свой перочинный нож, наклоняюсь и разрезаю парню живот и грудь. Из открывшейся раны льётся кровь, и сидящий рядом мужик начинает задыхаться.

— Дай мне ещё одну верёвку, — протягиваю я руку, ни к кому конкретно не обращаясь, и Хайдин бросает её мне. Я несколько раз обматываю её вокруг шеи мертвеца, завязываю и оборачиваю то, что осталось, вокруг другого мужчины. — Вес должен выдержать обоих. А если нет, уверен, что кто-нибудь их сожрёт.

Мы вчетвером поднимаем их обоих и перекидываем через перила, сбрасывая в океан. Я наклоняюсь и смотрю, не всплывут ли они. Но этого не происходит. Либо они пошли на дно, либо их засосала яхта, и они попали под гребные винты. В любом случае, одному кранты, осталось трое.

— Приберитесь, — говорит Хайдин, бросая рюкзак рядом с нами. — Идём дальше.

Лорд не трус. И только трус будет скрывать, кто он на самом деле. Мы доказываем, что мы неприкосновенны. С нами нельзя связываться, потому что мы выебем в ответ. И там, где любой другой за такое преступление оказался бы в тюрьме, мы будем ходить по улицам, как свободные люди.

ЧЕТЫРЕ

СЕНТ

ИНИЦИАЦИЯ

ОДИН ИЗ НИХ

ВЫПУСКНОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

Я тяжело дышу в накинутый на мою голову мешок. Сквозь него ничего не видно, но по теплу на груди я могу сказать, что нахожусь на улице, на солнце. Я без рубашки, но в джинсах и ботинках.

У меня за спиной деревянный столб, и мои руки связаны за ним, верёвка туго натянута и врезается в запястья. Я чувствую, как при малейшем движении столб рассекает мне спину. На моей шее верёвка, привязывающая меня к столбу вместе с лодыжками. Чем меньше движений нам позволено, тем лучше.

Сердце бешено колотится в груди, а пот стекает по обнажённой коже. Я нахожусь в таком положении уже довольно долго. Это ожидание, которым они хотят напугать. Неизвестность.

Я получаю от этого удовольствие. Удивите меня. Дайте мне то, чего я с нетерпением жду. Когда ты вынужден охотиться и убивать, погоня надоедает. Иногда приходится предлагать себя