Однажды на Рождество - Лулу Мур Страница 8

двери я оборачиваюсь и вижу входящих Хендрикса и Майлза. Одно из самых раздражающих качеств моих младших братьев — а их много — это их способность функционировать после ночной попойки и практически не страдать от похмелья. Они выпили больше, чем мы с Лэндо вместе взятые, включая его двадцатичетырехчасовую пьянку, но выглядят так, будто только что вышли из спа, который моя мать посещает каждый месяц. Их голубые глаза ясны и сверкают неизменным озорством.

— О, хорошо, что ты встал, — говорит Хендрикс, стягивая с себя шапку и отряхивая ее от снега, прежде чем закрыть за собой дверь.

Я наблюдаю за ними, пока они идут ко мне. Может, они вообще не ложились спать? Потому что если они все еще пьяны, хотя бы это объяснит одинаковые ухмылки на их лицах.

Майлз останавливается на полпути.

— Что?

— Как вы двое смогли встать?

— Усталость для слабаков.

— К черту усталость. Вы выпили больше, чем мы с Лэндо. Почему у вас нет похмелья?

Хендрикс пожимает плечами, а Майлз опускается в кресло напротив меня, сбрасывает пиджак и бросает его на один из пустых стульев, а затем кладет ноги на стол.

— Эта штука просто невероятна. Нужно узнать рецепт, чтобы мы могли готовить ее в Берлингтоне.

Только через мой труп. Хотя, стоит мне выпить еще одну кружку этого гоголь-моголя, и я и так умру.

— Какое потрясающее место! — продолжает Майлз, либо не замечая, как я на него смотрю, либо делая вид, что не замечает. Скорее всего, второе. — Нам нужно купить здесь дом.

— У нас есть лыжное шале, — напоминаю я ему.

— Но оно в Швейцарии. А я говорю про Аспен. Я забыл, насколько классно кататься на лыжах, а летом смогу приезжать, чтобы поиграть в поло. Это будет отличной инвестицией. Мы можем найти свободную землю и построить там конюшни…

Учитывая наше нынешнее положение, мне, конечно же, эта идея кажется очень привлекательной. Но я уже перестал слушать, потому что это проблема Лэндо. Как глава нашей семьи, все финансовые вопросы решаются через нашего старшего брата, поэтому Майлзу, к счастью, придется поговорить с ним об этом. У меня все еще слишком сильно болит голова, чтобы вступать в разговор о новой недвижимости.

— И куда вы уже успели сходить?

— Мы съездили в город, но там все закрыто. Майло хотел пойти в поло-клуб, но потом решил, что слишком голодный, так что нам пришлось вернуться, — отвечает Хендрикс.

От одного упоминания о том, что Майлз голоден, у меня самого начинает урчать в животе. Обычно в этом доме работает целая команда прислуги, но, учитывая, что мы приехали практически без предупреждения, никаких особых ожиданий у меня и не было.

— Что мы будем есть на завтрак? Мне нужны обезболивающие.

— Его готовит Мэгги.

Я хмурюсь — даже это причиняет боль. Может, я и был пьян прошлой ночью, но точно помню, что мы не приводили с собой девушек. И Майлз ни за что бы не подцепил кого-то до семи утра, даже если бы ему нужно было приготовить завтрак.

— Кто такая Мэгги, черт возьми?

— Джон, управляющий, прислал ее. Мы с Хеном познакомились с ней сегодня утром.

Я чешу затылок и снова проклинаю гоголь-моголь. Обычно я соображаю намного быстрее.

— Так это не вы двое готовили кофе сегодня утром?

Смех Майлза — все, что мне нужно в качестве ответа.

Я думаю, как мне выпить этот кофе, запах которого привел меня сюда, найти обезболивающие, в которых я с каждой секундой все больше нуждаюсь, и плюсом ко всему позавтракать, когда, словно по волшебству, из двери в дальнем углу, которую я раньше не замечал, появляется женщина. Она несет поднос с чашками и огромным кофейником. Я вскакиваю, чтобы помочь ей, и в награду получаю пронзительную боль прямо между глаз.

— Доброе утро. Завтрак накрыт в столовой, если вы проголодались. Или я могу принести его сюда, — говорит она, убирая поднос из-под моей руки, прежде чем я успеваю помочь, потому что Майлз оказывается там первым.

Я бы закатил глаза, если бы не очередной приступ боли, потому что, судя по тому, как она на него смотрит, я начинаю думать, что Майлз, возможно, кого-то сегодня утром все-таки подцепил.

— Спасибо, дорогая, — он подмигивает ей, и щеки Мэгги тут же становятся пунцовыми. — И ты не могла бы раздобыть нам пару таблеток ибупрофена?

К тому времени, как она возвращается с бутылкой воды, я уже готов нырнуть с головой в сугроб, чтобы заглушить стук в голове.

Чертов гоголь-моголь.

Мне понадобились двойная доза обезболивающего, почти весь кофейник, стопка блинчиков с лучшим кленовым сиропом, который я когда-либо пробовал, а также яичница-болтунья и бекон, чтобы снова почувствовать себя хоть немного похожим на человека.

Хендрикс общается по FaceTime со своим трехлетним сыном, а Майлз листает что-то в телефоне, сидя на противоположном конце дивана, на котором я пытаюсь вздремнуть.

— Ты быстро вчера среагировал, Эл. Об этом писали все новостные издания. Клемми сказала, что половина журналистов разбила лагерь у ворот особняка, потому что думают, что Лэндо там, а другая половина сидит в «Стреле Купидона» и пытается выяснить у всех жителей Валентайн-Нука, кто готов с ними разговаривать, что произошло.

— Знаю, — бормочу я, не открывая глаз. — Я состою в групповом чате.

— Мама сказала, что отправит Джеймса к ним с дробовиком, если они все не уйдут.

— Я знаю, — повторяю я. — Я есть в чате.

— И Клем…

Я открываю глаза.

— Майло, не нужно пересказывать мне краткое содержание всех сообщение, потому что я. Состою. В. Групповом. Чате.

Он тяжело вздыхает.

— Просто пытаюсь поддержать разговор. Ты такой зануда.

— Я устал и у меня похмелье.

— Что ж, как только Хен закончит разговаривать, мы начнем осуществлять наши планы, так что ты точно взбодришься. Ты хорошенько постарался, чтобы мы оказались здесь, так что мы с Хеннерсом решали взять на себя все остальные обязанности.

И вот это уже привлекает мое внимание. Я привык к постоянным выходкам Хендрикса и Майлза, из-за которых они время от времени ночуют в нашей местной тюремной камере. Даже если это тюремная камера в Валентайн-Нук, которая формально принадлежит нашей семье.

— Что ты имеешь в виду?

— Что у нас в планах по-настоящему повеселиться. Мы разбудим Лэндо, затем купим рождественскую елку и отправимся кататься на лыжах до обеда.

Слова слетают с моих губ прежде, чем мой мозг успевает их осмыслить.

— Я не пойду покупать никакую елку.

Майлз пронзает меня своим редким, но