Луиза Бэгшоу - Высокие маки Страница 77

— Значит, газеты про тебя правильно пишут, — дрожащим голосом сказала Жаннет. Лицо ее порозовело, после того как ее назвали пятисортной. — Я имею в виду то, что они говорят.

— А что они говорят? — строго спросила Элизабет.

— Я сказал — хватит! — рявкнул Ронни так громко, что девушки испуганно замолчали. Элизабет перехватила его убийственный взгляд, брошенный на Жаннет. — Ты будешь жить в шале с Кейт, а Карен — с Элизабет. И если я услышу еще хоть слово на эту тему, я доложу в спорткомитет и в Международную лыжную федерацию. Никто не должен трепать языком в барах и никто, — он подкрепил свои слова уничтожающим взглядом, — не должен разговаривать с прессой. Все, что вам сейчас надо, — домашний уют в шале и комната с силовыми тренажерами.

— А есть где-нибудь газеты? Я хотела бы посмотреть, как у нас идут дела на Фолклендах, — сказала Карен.

Элизабет посмотрела на нее. Она сама хотела бы узнать новости из дома, но в тоне и в голосе Карен было что-то, от чего она напряглась.

— Я могу тебе ответить, дорогая. Мы побеждаем. И не будет ни газет, ни радио — ничего, способного отвлечь от тренировок. С этого момента мы только катаемся.

Элизабет распаковала свою спортивную сумку в комнате. Комната была безликая. Что ж, лучший вариант для спортсмена, успокаивает мозги, как учение дзэн.

Ничего здесь не могло возбудить, задеть воображение, кроме вида из-за бледно-голубых штор. Когда их отдергиваешь, перед глазами предстает гора Стартглез. Огромный каменистый выступ, покрытый снегом, вонзающийся глубоко в ясную синь неба. Когда Элизабет спала у подножия гор, они казались ей застывшими великанами, которые могут начать дышать, если найдешь заклинание и разбудишь их. Вот здесь проходит олимпийский слалом. Скоро она будет там, наверху, в своем красно-бело-голубом костюме. Утренний снег казался девственным, скрывая многое… Пропасти, трещины, уступы. И еще обжигающие душу наслаждение, смерть и славу.

— Что, страшно?

Элизабет вздрогнула. Карен заметила, как длинные блестящие волосы блеснули, когда она пошевелилась.

Дорогое кашемировое платье вишневого цвета, итальянские туфли; спортивные сумки и чемоданы Элизабет из кожи болотно-зеленого цвета с золотыми геральдическими штучками стояли у кровати. Черт побери, она всегда выглядит так шикарно, думала Карен. Глубоко внутри закипала неприязнь. Фотографии миледи повсюду. Обычно ее печатали вместе с Луизой и Хейди. Не надо было знать языка, чтобы понять главную мысль. Они все думают, что угроза для швейцарок может исходить только от Лиззи. Карен ощутила это особенно остро, когда Элизабет умчалась в Клостерс с Гансом. Пресса, оставшаяся с официальной командой, расспрашивала об одной Элизабет. Все остальные были вроде свиты Микки Мауса.

Хотя Карен была лучшей. Она удерживала рекорд Соединенного Королевства до того, как этот проклятый Ганс Вольф позвонил из Саас-Грюнд и предложил взять на тренировки эту заносчивую корову. Карен, конечно, не сняла бы сливок Кубка мира, но без Лиз она была бы чемпионкой Соединенного Королевства и пользовалась бы уважением.

— Ты о чем?

— Вот об этом. — Карен указала на гору. — Гнетет, а хочется увидеть пабы и вишневые деревья.

— У нас дома хватает пабов. Разве нет? — спросила Элизабет.

С острой болью она вспомнила про Джека. Он чувствовал к горам то же, что и она. Он любил их, жил ими, но все же они были для него достаточно чужими, чтобы приводить его в восторг. Для Франца Кламмера и Луизы Левьер горы — повседневность.

— Не думаю, что ты из тех, кто не вылезает из пабов.

— Будь это так, ты бы удивилась. — Элизабет отвела взгляд, ей не хотелось вступать в перепалку. И снова ей ясно вспомнился Джек. Они пили с ним в «Белом лебеде» во Франте и наблюдали за огнем в камине, отбрасывавшим тени на его лицо. Странное место: лошадиные сбруи и сушеный хмель свисали с балок. — Как Вербьер? Я слышала, ты сделала Монт-Форте за рекордное время. Здорово.

Карен вспыхнула. Эта высокомерная дрянь говорит как королева, которая интересуется, чем ты зарабатываешь на жизнь. Карен выжала из себя все что могла, чтобы наскрести секунду двадцать на той трудной лыжне. Новой и очень крутой. Она знала, на три-четыре секунды она все равно отстает от средних результатов Элизабет.

— Вряд ли рекорд. Хейди Лоуфен его установила.

— Ну, тогда английский рекорд твой.

Да, правильно. Карен пожала плечами и вышла из комнаты.

Элизабет плюхнулась на постель и уставилась в окно, глядя на дистанцию скоростного спуска. Черт побери, даже хорошо чувствовать враждебность. Она помогает вытряхнуть из головы мысли о Джеке.

Ровно в шесть вечера Элизабет появилась в гостиной. На ужин подавали безвкусную рыбу под каким-то соусом: то, что ведено специалистами.

— Протеины, карбогидраты, немного жира. Эти ученые знают, что делают, — сказал Ронни Дэвис, благодаря Бога, что сам-то он попозже может прогуляться в деревню в маленький китайский ресторанчик. — Вот расписание, девушки. Элизабет, это твое. Ганс звонил, он с тобой встретится завтра.

Элизабет послушно накинулась на еду, пока другие болтали. О командах, о времени, о том, кто должен пройти тест, на допинг, о новых лыжах испанской команды и кто с кем спит. Жаннет интервьюировали для «Вопросов о спорте».

Она ничего не сказала, когда Ронни ушел проверять комнату для силовых нагрузок, и продолжала жевать безвкусную еду, пытаясь прокрутить в голове все дистанции. Она хотела сделаться скоростной машиной. Новые лыжи Марии — Пираньи и тест на допинг — ну и что? Вот если бы Луиза Левьер…

Элизабет взяла свою тарелку и пошла на кухню помыть. Никто не проронил ни слова. Ну и плевать. Она собиралась потренироваться, а потом отправиться прямо в постель.

По пути в гимнастический зал Элизабет задержалась в телевизионной комнате. На видном месте, на диване, лежала пачка газет. Она ухмыльнулась, увидев, что они на английском. Превосходно! Из Ронни получился не слишком хороший цензор.

Элизабет уселась на диван и зашелестела страницами. В «Сан» пасквиль о британских мальчиках в Южной Атлантике. Но все равно хорошо узнать хоть какие-то новости о внешнем мире. Приятно хотя бы вспомнить, что, кроме Олимпиады, есть и другая жизнь.

Перестрелка в Эль-Сальвадоре, банкротство Джона де Лорано, запрет английским игрокам в крикет за нарушение санкций ехать в Южную Африку. Нет рекламы «Золота Дракона». Может, прошла вчера?

Элизабет перевернула последнюю страницу газеты.

Симпатичные снимки фигуриста Кристофера Дина, сделавшего безупречный двойной аксель. Она надеялась, что они с Джейн оправдают надежды, перекатают и американцев, и русских… Ее зеленые глаза блеснули решительно, когда она увидела фотографию Джека Тэйлора.