Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова Страница 75

— Нонк! Сделай страдальческий вид. Шланг к тебе на минуту с цветами.

— Я же просила не пускать!!! — зашипела она, резко подскочив на кровати, как будто заново родилась и ломоты в суставах не имела.

Иринка тоже возмутилась:

— А меня куда девать прикажете? С палитрой на морде лица? Я не намерена сидеть в ванной, пока этот перманентно уезжающий товарищ будет перманентно цветочки дарить!

— Он точно завтра умотает! — выступила Милка в роли Предсказамуса. — Даже и расписать никому не успеет, какое ты у нас произведение малярного искусства.

— Милк, ты чего анекдоты рассказываешь? Он уже месяц копытом бьет, а вскачь пуститься не может! Не надь его сюда! И второго данайца, дары приносящего, в сад… Я теперь фейсом с его галабеей сливаюсь…

Милка послушно выставила пятачок в коридор:

— Совсем плохи. Обе… — поцокала она языком и с облегчением закрыла дверь.

— Нонк… Ну зачем так? А вдруг он правда завтра уедет?

— Жаль какая… — скривилась Нонка, — последний раз перед Рамаданом с бабой не «попрощался»!

— Это точно, — встряла Ирусик, — им же нельзя не с женами в Рамадан-то. И потом… Шланг наверняка не уедет, пока мы его не прикуем к креслу автобуса.

СКАЗКА О РУССКИХ ЗАБАВАХ, САМЫХ ЗАБАВНЫХ В МИРЕ

Случилось непоправимое и забавное: Шланг, скорбя и стеная, отчаливал-таки в свои столичные пенаты. Он так долго обнимался с Клопом, Психом, Стасиком, Джозефом, Милкой и Ланкой в коридоре корпуса контрактников, что на лицах всех персонажей, провожающих Ахмеда в дальний путь, читалось грустное: как жаль, что вы наконец уезжаете…

У Иринки после спокойной ночи без сновидений на лице прорезались глаза и она замотанная по самые уши в белое полотнище простыни тоже выползла в коридор выполнить знакомый ритуал. Нонна же отказалась выходить из комнаты напрочь, и Шланг, извиваясь между бдительными охранниками сна и покоя руководителя группы, просочился-таки к больному лидеру русского коллектива. Но тот день был богат на неожиданности: Ахмед вылетел из комнаты, куда прорвался с таким трудом, буквально через минуту.

— Девочки! Нонне плохо! — с огромными глазами сообщил он.

Ирусик ломанулась первая, за ней помчались Лана с Милой. Нонка лежала на кровати в позе эмбриона и стонала. Пот лился с лица ручьями и выглядела она очень плохо. Шланг был там же и вытягивал поверх голов собравшихся на консилиум девочек свой нос, как только что вылупившийся птенец тянет клюв за червяком:

— Что с ней? Она умирает? Из-за меня? — каркал он.

— Ахмед, — серьезно сказала Мила. — Ты попрощался?

— Ну…

— Считай, что попрощался. Видишь, какая ситуация? Езжай с Богом!

— Да я только через четыре часа уезжаю… — начал было Ахмед и попятился от злобного взгляда всех «сестер».

— Шланг!!! — рявкнули они хором, а Ирусик добавила:

— Если ты сейчас не уйдешь, я лично посажу тебя на верблюда, следующего на Северный Полюс! Достал! Вон отсюда!

Шлангусик замахал руками, показывая, что все понял и, как только девушки отвернулись, тихо угнездился на тумбочке для багажа.

Нонка силилась перетерпеть боль, но ей это плохо удавалось. Время от времени живот схватывало так, что молчать не было сил и она, стараясь не кричать, яростно скулила.

— Так… Температуры пока нет… — задумчиво проговорила Иринка, — хороший знак…

Лана тоже пощупала Нонкин лоб:

— Может, к Тареку сгонять? За доктором?

— Какой доктор? — скривившись, простонала Нонка. — Этот эскулап сразу доложится кому надо и не надо, что у Нонны из русского шоу выкидыш. И тут понесется молва… Совсем без мозгов, что ли, Лан?

— Ну, давай, помирай из-за какой-то фигни! Все узнают, что она спала со Шлангом! Как будто никто не знает… — фыркнула Милка и обратилась ко всем:

— Так и будем ждать, пока она кони двинет?

— Да не двину… Я сильная и здоровая, как кобыла. Кровь уже пошла, какими-то сгустками… Надо просто перетерпеть какое-то время…

Иринка глубоко вздохнула, тревожно поглядывая на сильную и здоровую:

— Значит, так. Ждем два часа. Если боли не стихнут, то, Нонк, прости, я лично схожу за врачом. Не надо Тарека напрягать. Они меня, красивую, как увидят на рецепции, и в голову никому не придет, что я не себе врача зову. А там… Что? Доктор — не человек? Договоримся…

— Этот «не человек» быстро мне всадит что-нибудь из своего арсенала! — в ужасе замахала руками Нонна. — Тогда я точно загнусь.

— Все! Лежи и не дергайся! Я не спрашиваю тебя, что делать! — Иринка отвернулась от Нонны, давая понять, что разговор окончен. Перед взором, в который раз неожиданно, замаячил притулившийся в своем родном углу вечный отъезжающий.

— Ты еще здесь?!! — злобно зашипела Ирина и, схватив ближайшую подушку, резво принялась колотить Шланга, как сумасшедшая. Шланг орал что-то, но никто его не слушал: Мила и Лана тоже вооружились и охаживали незадачливого «брата» со всех сторон, тесня к выходу.

— Хабибички! За что? — пытался найти консенсус избиваемый, но когда увидел, что Иринка взялась за швабру, пулей вылетел в коридор и быстро захлопнул дверь.

— Засекайте время, — скомандовала Иринка.

***

Шланг уехал в печали. Через четыре часа он опять постучался в заветную дверь и действительно распрощался со всеми, заливаясь слезами и целуя ручки. Хотя… Плакали все.

Нонна оклемалась и встретила Шланга в нормальном состоянии, чему тот несказанно обрадовался. Даже заявил, что не уехал бы, если любимой девушке не стало лучше. А если б стало хуже, то забрал бы с собой в Каир к лучшим врачам. Нонна слабо улыбалась и повторяла одно и то же:

— Гуд бай, дорогой! Приятного пути, мое индийское счастье!

Девочки вздохнули с облегчением, когда Нонна начала шутить и улыбаться. Значит, дела идут на поправку. И в страшном сне никто не мог себе представить другой исход данного выкидыша. Если, конечно, это был выкидыш…

…Потянулись похожие один на другой дни… Русская шоу группа спала до четырех часов. Проснувшись, они собирались и шли в ресторан вместе с мусульманами, соблюдающими Рамадан, которые начинали кушать часов в пять-шесть, когда солнце уже заходило за горизонт. Называли данную вечернюю трапезу «ифтар», что значит «завтрак». Потом девушки шли покупаться в море и поваляться около бассейна. Загорать уже никто не хотел. Щедрое африканское солнце подпаливало до ожогов и каждая белянка из русского шоу облезла не раз и не два. Поэтому они давно загорали только в тени или вообще выползали к прогретому за день, ласковому и теплому, как парное молоко, морю вечерком, чтобы только сполоснуться. После моря следовала репетиция новой программы в дискотеке отеля, которую они оккупировали до раннего утра. В Рамадан