Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман Страница 75

Оказывается, эта парочка вместе училась в университете и время от времени развлекалась в постели. И когда Антон узнал, что она работает вместе с моим парнем, решил, что это будет прекрасной возможностью отыскать на меня какой-то компромат и использовать его в качестве черного пиара.

Ну что за сволочь!

— Где планируете отмечать Новый год? — спрашивает мама, когда мы уже направляемся к выходу.

— Вообще… — Гордеев делает паузу, — нас пригласили мои родители.

— Серьезно? — смотрю на него с подозрением. — Они правда пригласили или ты это придумал только что?

— Правда, Ари. Мама хочет узнать тебя лучше.

— А как же Вик?

— Он тоже не против, — пожимает плечами.

— Да ну? — не верю, что все именно так, как он говорит.

— Серьезно! Елена Владимировна, вас, кстати, тоже пригласили.

— Ой, Мишенька, — смеется мама. — В качестве кого? Вот породнимся, тогда и можно будет ходить друг к другу на праздники.

А мне хочется провалиться сквозь землю от ее намеков.

Мы прощаемся и выходим из квартиры.

— Я тут подумал... Может, сбежим на пару дней? Домик в лесу, камин, никого вокруг. Только ты и я, — говорит Гордеев, когда мы оказываемся в кабине лифта.

Я смотрю на него. Он улыбается и кивает.

— Звучит волшебно. Только… у меня тренировки. Вряд ли Виталий Иванович сделает мне выходной.

— Об этом не переживай, я обо всем договорился, — улыбается загадочно. И у меня закрадывается подозрение…

Глава 85

— Да расслабься ты, Ларионова, — гремит в динамике Виталий Иванович. — Я дал добро. Так что… жду не раньше понедельника.

— С чего вдруг такая щедрость? — все-таки я должна была уточнить, действительно ли Мик уладил все с моим тренером.

— С того, что я так захотел, — хохочет тренер.

— Подозрительно как-то…

— Отдыхай, Ари! Увидимся на следующей неделе, — сбрасывает вызов.

— Убедилась? — смеется Гордеев, сворачивая с трассы к какому-то загородному отелю.

Только поняв, как далеко от города мы едем, я занервничала, что не смогу вернуться на тренировку. Несмотря на то что Мик убеждал меня в том, что этой проблемы для нас в выходные не существует, я все равно ощущала себя прогульщицей. И тогда все-таки позвонила тренеру, чтобы успокоить нервы.

И вот теперь я полноценно могу восторгаться зимней сказкой, в которую нас привез Гордеев.

Снег хрустит под колесами, когда мы въезжаем на просторную территорию отеля, построенного в стиле Швейцарских Альп. Огромные деревянные балки, черепичная крыша, покрытая снегом и украшенная гирляндами.

Раскидистые ели вдоль аллеи увешаны гирляндами, а от самого въезда к парадному входу ведет дорожка, усыпанная блестящими огоньками.

— Вау, — выдыхаю я. — Мик, это… волшебство какое-то.

— Тебе нравится?

— Очень.

Он паркуется у входа, и навстречу нам уже выходит портье, готовый помочь с багажом. Но Мик качает головой, берет сумку сам, а меня обнимает за плечи и ведет внутрь.

В лобби пахнет хвоей и ненавязчивым ароматизатором с нотками корицы. Огромная елка поднимается под самый купол. Красивые шары и гирлянды в виде искусственных свечей создают атмосферу праздника. Где-то вдалеке потрескивает камин, и я слышу тихую новогоднюю музыку.

— Добрый вечер, Михаил Андреевич, — улыбается администратор за стойкой. — Ваш номер готов. Желаете подняться сразу или пройдете в ресторан?

— Сразу, пожалуйста. Ужин прошу подать в номер через полчаса.

— Будет сделано.

Он берет меня за руку и ведет к лифту, сжимая мою ладонь.

Заходим в кабину, и Мик поворачивается ко мне, всматриваясь в мое лицо как-то слишком внимательно, будто от моей реакции что-то зависит.

— Мик, что происходит? — спрашиваю, когда двери лифта закрываются.

— А что должно происходить? — уголки его губ подрагивают.

— Не знаю… Но ты выглядишь так, будто что-то задумал…

Мы и раньше вырывались с Гордеевым на пару дней из города, но никогда это не сопровождалось подобной торжественностью.

— Может быть, — он наклоняется и целует меня в макушку. — А может, я просто хочу порадовать свою девушку. После всего, что случилось, нам обоим нужна перезагрузка.

Лифт останавливается на последнем этаже. Мы выходим в коридор. Ноги утопают в мягком ворсе ковровых дорожек. Мик открывает дверь ключом-картой и пропускает меня вперед.

Я замираю на пороге.

— Обалдеть, Мик! Сколько это стоит? — смотрю на двухуровневые апартаменты с огромными панорамными окнами, выходящими на заснеженный лес.

Минималистичный интерьер из дерева и камня. В гостиной мягкие диваны, напротив — гигантская плазма и настоящий камин. А в спальне кровать такого размера, что мы могли бы с Миком каждый день засыпать на новом месте.

В камине уже танцует огонь, отбрасывая теплые блики на глянцевые поверхности. На журнальном столике — шампанское в ведерке со льдом, ваза с фруктами, клубника в шоколаде и ваза с белыми розами. А на кровати, устланной лепестками роз, лежат два шелковых халата и записка.

— Мик… — выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. — Это все… для нас?

— Для тебя, — он подходит сзади, обнимает меня за талию, утыкается носом в мои волосы. — Ты заслужила самый качественный отдых.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. В них отражается пламя камина, скрывая синеву и открывая порочную глубину.

— Что ты задумал, Гордеев? — шепчу.

Он улыбается, проводит пальцами по моей щеке.

— Ничего. Просто хочу, чтобы этот вечер ты запомнила навсегда.

Мы раздеваемся и усаживаемся у камина. Мик открывает шампанское, разливает по бокалам.

— У нас праздник? — сердце учащенно бьется, когда он протягивает мне фужер.

— С тобой каждый день для меня как праздник.

— Льстец, — усмехаюсь.

— Тебе давно пора привыкнуть к тому, что для меня это так, ведьма, — смотрит на меня не моргая, и от его взгляда у меня в груди разливается жар, перетекая в вены. — За нас? — приподнимает бокал и слегка чокается о мой.

— За нас, — прижимаюсь к холодному хрусталю губами и, не отводя взора от Гордеева, делаю несколько глотков.

Мик же допивает содержимое своего бокала и прижимается губами к моим, собирая языком капли игристого.

— Вкусная, — произносит, облизываясь и смотря из-под тяжелых век. — Я тебе еще не показал вид с террасы, — поднимается внезапно на ноги и, забрав бокалы, ставит их на столик. А затем тянет меня за руки вверх и, взяв плед, накидывает его мне на плечи. — Идем, — зовет. — Подожди, тапочки надень. Там зима, — усмехается.

— Как все серьезно, — улыбаюсь взволнованно.

Есть во всех его действиях нечто, вызывающее странное чувство в груди.

— Идем, там очень красиво.

Я смотрю на него с недоумением, но подчиняюсь. Выхожу на заснеженную террасу.

Весь лес внизу