Ирландский спаситель - М. Джеймс Страница 75

— Аригато, — сухо говорит Левин. — Накамура-сан.

Кайто едва смотрит на него.

— Ну, тогда, я полагаю, веселье окончено. Если только ты не хочешь сходить со мной в один из борделей?

— Разве у тебя здесь и так недостаточно женщин? — Сухо спрашивает Макс.

— Говоришь как истинный священник. — Кайто ухмыляется, ущипнув за сосок одну из ближайших к нему девушек, на которой только цепочка для тела. — Женщин никогда не хватает. Поверь мне в этом, Агости. — Он оглядывается на Левина и меня, а затем на человека, который привел нас сюда, который молча стоял на протяжении большей части спектакля Кайто. — Отведите их в рекан. Они могут отдохнуть там бесплатно. Утром уезжайте из Токио, — продолжает он, прищурившись, глядя на нас. — Иначе мне придется пересмотреть гостеприимство клана Накамура.

— Конечно. — Левин встает, кланяясь в пояс, и я делаю то же самое. — Аригато, Накамура-сан. Я высоко ценю твое гостеприимство.

Жилье, в которое нас приводят, простоватое, но приятное, в стиле старомодной японской архитектуры, с раскидистым садом, окружающим его, и огромным бассейном в стиле джонсон, к которому нас направляет, не слишком любезно пожилая женщина, управляющая им, которая ясно дает понять, что нам нужно привести себя в порядок, прежде чем лечь спать.

Мы с Максом оба против идеи раздеваться, я не совсем привык купаться в бассейне с горячими источниками, в помещении или на открытом воздухе, обнаженным перед другими мужчинами, но Левина, похоже, это не беспокоит. Он быстро сбрасывает одежду, а когда замечает наши поднятые брови, просто пожимает плечами.

— Почти как в Риме, — просто говорит он, погружаясь в горячую воду. — Или в Токио.

Ванна хороша, горячая вода проникает в мои мышцы и снимает напряжение так, как я до этого момента не осознавал, что мне это нужно.

— В целом, я думаю, мне нравится Токио, — с сожалением говорю я, прислоняясь спиной к камням бассейна. — Неплохое место.

— Из-за тебя нас чуть не убили, — говорит Левин, прищурив глаза. — Я говорил тебе держать свой ирландский рот на замке.

— Я раздобыл нам информацию, не так ли? Кто сказал, что он передал бы ее тебе?

— Никто, — сердито отвечает Левин. — Но это было не мастерство с твоей стороны, просто везение. Он мог приказать убить тебя или пытать за твою дерзость так же легко, как позабавиться этим.

— Что ж, самое время ирландской удаче повернуться в мою пользу, — говорю я, запрокидывая голову. — И у нас есть необходимая информация. Завтра в Париж.

Она так близко. Я чувствую, как нарастает мое беспокойство, когда мы ложимся спать, одетые в хлопчатобумажные пижамы, которые предоставил нам персонал. С каждым шагом мы становились все ближе, как я и надеялся. Теперь, благодаря имени француза и местоположению его квартиры, Ана практически у меня под рукой, и я могу спасти ее всего за один полет. Мне невыносима мысль, что сейчас это может ускользнуть из моих рук, что я могу подвести ее.

Интересно, возлагала ли она на меня надежды, думала ли она о том, что я приду ее спасать, верила ли она, что я это сделаю. Интересно, мечтала ли она обо мне так же, как я мечтал о ней, фантазировал ли о том моменте, когда я приеду и спасу ее от француза, как какой-нибудь рыцарь из сказки, ее защитник, ее спаситель.

Александр Сартр. Я не могу не думать о нем. И все же я представляю себе кого-то старого и злобного, кого-то, кто не смог бы заполучить такую девушку, как Ана, никаким иным способом, кроме как незаконными, прискорбными средствами. Меня тошнит от мысли, что он мог каким-то образом причинить ей боль, но я должен надеяться, что за сто миллионов долларов он бы и пальцем ее не тронул, прибегнув к насилию. Конечно, есть другие способы причинить кому-то боль, при которых не нужно проливать кровь. Но я не могу думать об этом. Я должен сохранять то хладнокровие, для поддержания которого я всегда делал все возможное, если я хочу иметь хоть какую-то надежду спасти Ану. И после всего этого времени после того, как я зашел так далеко, я не могу поверить, что буду заниматься чем-то еще.

Я, конечно, не могу допустить мысли о неудаче.

Она снится мне этой ночью, как снится мне каждую ночь с тех пор, как я вернулся в Бостон с тех пор, как я покинул Нью-Йорк с тех пор, как я ищу ее. Я мечтаю о ней в своей постели и вне ее, я мечтаю о ней у окна в моей квартире, ее светлые волосы сияют, как нимб вокруг головы, ее голубые глаза светятся и смеются. Я представляю, как она идет по паркетным полам, кружась, танцуя, не заботясь ни о чем на свете. Я представляю, как она поворачивается прямо в моих объятиях, ее изящное тело выгибается назад, ее груди прижимаются к моей груди, ее острый подбородок наклоняется, чтобы я поцеловал ее полные губы, чтобы она растворилась во мне.

Я мечтаю найти ее в парижской квартире, о том, как ее лицо загорится, когда она увидит, как я врываюсь, как ее губы наконец произносят слова: Ты нашел меня, я знала, что ты это сделаешь.

Мне снится, как она шепчет, что любит меня, что она верила в меня, что она никогда не теряла надежды. Я мечтаю о том, чтобы она, наконец, стала моей, моей девушкой, моей возлюбленной, даже моей женой, если я смогу найти способ осуществить это, не разрушая все, за что мне поручено отвечать. И я как-нибудь это сделаю. Я верю, что смогу. Если я смогу найти Ану на другом конце света, не имея ничего, кроме описания и суммы в долларах, я найду способ расторгнуть договор о помолвке. Я найду способ успокоить Грэма О'Салливана и сделаю Ану своей женой.

У меня будет жизнь, которую я и представить себе не мог, пока не встретил ее, и все изменилось.

Я спасу ее, и после этого больше ничто не сможет навредить нам, никогда.

Я позабочусь об этом.

АНА

Я почти ожидаю, что Александр снова будет странно вести себя со мной на следующее утро, после того как я проснулась и обнаружила его в своей комнате. Но это не так. Он приносит мне завтрак, как обычно в постель, как будто