Любовь как время Рождества - Хейли Фрост Страница 72

— Что такое? — спрашивает он, глядя на меня с очаровательным недоумением.

— Ничего, — отвечаю я, улыбаясь так широко, что кажется, лицо вот-вот треснет. — Мне просто здесь так хорошо.

— На рождественском рынке? — Он наклоняет голову, мило хмурясь в раздумьях. — Думаю, завтра мы могли бы заглянуть на рынок в соседнем городе. Он работает еще один день.

Я сжимаю его руку.

— С тобой, — поясняю я, и, клянусь, на его щеках появляется самое очаровательное румянец.

— О, — выдыхает он, проводя ладонью в перчатке по лицу.

— Да, о, — дразню я его, а затем встаю на цыпочки, чтобы коснуться губами его щеки.

— Боже, вы такие милые! — воркует Ник, когда мы подходим к их стенду. Толпа постепенно редеет, а на большинстве прилавков товары уже распроданы.

Но не у Ника и Генри. Их собаки готовы дарить бесконечные поцелуи.

— Идите сюда, мои хорошие! Вы двое получите собачьи поцелуи за счет заведения. — Она хихикает и манит нас поближе.

— Прекрасно, — я отпускаю руку Калеба, чтобы переплести свои пальцы с его и потянуть его за собой. — Я хочу поцелуи от моего лучшего мальчика.

Я подхожу к Дженсену Эклсу, чей хвост уже виляется, как вертолет, как только он слышит мой голос.

— Привет, самый красивый мальчик Уэйворд Холлоу. — Мы останавливаемся рядом с Дженсеном, но он полностью игнорирует меня. Вместо этого он сразу же подбегает к моему парню. — Эй, привет!

— Похоже, я ему нравлюсь больше, — дразнит Калеб и проводит пальцами по густой шерсти Дженсена.

Я сжимаю губы в угрюмой гримасе и скрещиваю руки на груди.

— Предатель, — ворчу я и делаю шаг в сторону Ричарда, который, по-видимому, гораздо больше рад меня видеть. Я поглаживаю его по голове, а он прижимается к моей руке, закрывая глаза и высовывая язык изо рта.

Внезапно тихая рождественская музыка на фоне становится громче. Затем она прекращается.

— Дамы и господа, обратите внимание, что рождественский рынок закрывается через пять минут. Все владельцы торговых киосков, пожалуйста, соберитесь на площади для церемонии зажжения елки и награждения. — Я вздрагиваю, услышав голос Гарри. Он гораздо громче музыки.

Посетители устремляются к выходу. Тем временем Ник и Генри снимают с собак костюмы, несмотря на ее протесты.

— Ты же знаешь, что им обоим можно носить их на Рождество, да? — дразню я Ник, и она тихо кивает.

— Я купила для нас с Генри одинаковые рождественские свитера, — шепчет она. — Там даже были свитера для домашних животных.

— У тебя лучшие идеи, — говорю я так же тихо. — Я тоже закажу такие для нас. И, может, один для Кирана, чтобы он не чувствовал себя обделенным. О, мне это нравится! Они нас возненавидят.

— Нет, они нас любят, — отвечает Ник с уверенной улыбкой. — Обязательно заставь своего парня надеть его.

Калеб берет меня за руку и тянет обратно к нашему стенду, где мы быстро снимаем украшения. Мы направляемся к городской площади, он с легкостью несет под мышкой коробку, в которую мы сложили все вещи.

— Ого, сколько людей, — говорю я, глядя на толпу перед сценой. Примерно половина из них в шапках Санты, и практически все держат в руках горячие напитки. — Черт, надо было об этом подумать, — я показываю на чью-то дымящуюся кружку, когда мы проходим мимо.

Мы пробираемся сквозь толпу. Калеб, будучи выше ростом, пытается найти Кирана и остальных.

О, мне это не нравится. Здесь все выше меня, и я едва могу сделать шаг, не наткнувшись на кого-нибудь. Я смотрю в землю, держась за Калеба, пока он пробирается сквозь толпу.

Дыши, Лорен. Все в порядке. Ты можешь уйти в любой момент. Все нормально.

И вдруг вокруг нас не остается ни одного человека. Мы находимся на внешнем краю площади.

— Мы подождем здесь, — заявляет Калеб, ставя себя между мной и толпой. Мои глаза расширяются.

— Как ты...?

— Ты упомянула, что не любишь толпу, — говорит он, как будто это самая естественная вещь в мире.

— Я говорила? — Я наклоняю голову. Не помню, чтобы об этом рассказывала. Не было повода, чтобы это всплыло. Или был?

Вдруг в моей голове всплывает воспоминание. Перед осенней ярмаркой в его кафе проходило собрание жителей города. Все жители Уэйворд Холлоу были забиты в эту одну комнату.

И хотя он был непреклонен в своем решении никого не обслуживать, я помню, как он подал мне стакан воды. Мой взгляд встречается с его, дыхание замирает, а сердце бьется быстрее, чем дождь по лобовому стеклу, когда мчишься по шоссе. Я не осознавала, что он наблюдал за мной даже тогда.

— А вот и вы! — Киран внезапно появляется рядом с нами. — Вот, я принес вам выпить. — Он поднимает две кружки. — Кто из вас за рулем?

Прежде чем я успеваю ответить, все еще ошеломленная своим открытием, Калеб поднимает руку.

— Хорошо, тогда ты возьми пунш, — Киран передает чашку из правой руки Калебу, а другую — мне. Что? А себе он не взял?

— Подожди, нет, а где...

— Вот твоя. — Появляется Ник и протягивает Кирану уже наполовину пустую кружку.

— Где Дженсен и Ричард? — спрашиваю я и делаю глоток глинтвейна. Он восхитителен. Не настолько горячий, чтобы обжечь губы, но с насыщенным, успокаивающим вкусом апельсина, красного вина и зимних специй. Идеальный напиток, чтобы согреться.

— Генри повел их к машине, — объясняет Ник и делает глоток из своей чашки.

— Хорошо. Это лучше, чем держать их в этой толпе, — думает вслух Киран и оглядывает всех людей.

— Извините, я опоздал, — подходит Генри, слегка запыхавшись, и останавливается рядом с Ник. — Они уже начали?

— Нет, — Ник протягивает ему свою кружку. Видимо, они всем делятся. — Ну, друзья, — она по очереди смотрит нам в глаза, — за веселый рождественский рынок. — Она берет свою кружку обратно у Генри и держит ее посередине нашего маленького круга. Генри, не имея выбора, тоже обхватывает ее рукой, заставляя Ник хихикнуть.

— За это, — я улыбаюсь и чокаюсь с ней кружкой. Калеб и Киран тоже чокаются с нами, и все мы, кроме Генри, делаем глоток.

— Блин, как хорошо, — стону я, когда горячая жидкость медленно согревает меня изнутри.

— Добрый вечер, все! — раздается голос Гарри из динамиков, и я поворачиваюсь к сцене. Мы стоим далеко в стороне, под таким углом, что едва можем видеть Гарри на сцене, только его толстое серое зимнее пальто, его лицо едва видно между шапкой и шарфом.

— Спасибо всем за участие в рождественском рынке этого года! Все вырученные средства пойдут на благотворительность, которую определит тот, у кого самый большой